Нужный

Особые теплоту и симпатию его голос не излучал. Чувствовалось, что эта миссия ему малоприятна, а может даже и противна. Хотя внешне все это почти не проявлялось. - С сего часа его чаяния и заботы больше не будут прежними, а станут отражение его благородного состояния.

Похоже, князь решил ограничиться дежурными словами, ничего лишнего не добавив в речь. Это понял и директор, подталкивая своего выпускника в сторону трибуны. Сейчас, гимназист Мирский примет императорский указ, что-то пролопочет благодарственное в ответ, и этот день, наконец-то, закончится.

Мирский, невысокий подтянутый паренек, с каменным лицом пошел через весь зал. Сотни и сотни глаз других гимназистов и гостей скрестились на нем, тщательно осматривая его с головы и до ног. Ведь, завтра все это станет пищей для разговоров.

За пару шагов до трибуны его шаг почему-то сбился. Казалось, он чуть оступился, но, к счастью, снова выровнялся. Что-то странное в этот момент случилось и с князем, который, вздрогнув всем телом, изменился в лице.

- Ты?

- Ты?

Почти одновременно прошептали они оба, «зацепившись» взглядами.

***

Яркий свет из десятков громадных хрустальных люстр, заливавший огромный зал, слепил. Некоторые из стоявших у стен людских фигур неуловимо расплывались и превращались в блестящие пятна.

Жутко хотелось прикрыть глаза от слепящего света. Хорошо идти нужно было в центр зала. Не ошибешься, шагай прямо и шагай. Именно это Рафи и делал, вышагивая с идеально прямой спиной и каменным лицом.

Но, оказавшись в нескольких шагах от трибуны, замешкался. Он вдруг узнал того, кто должен был вручить ему указ императора.

- Ты?

В мгновение ока внутри него все всколыхнулось, «загорелось огнем». Рафи физически почувствовал, как пожиравшая его изнутри сила требовала своего выхода. Нужно было лишь чуть-чуть ослабить волевую «удавку».

- Ты? - с таким же удивлением, пропитанным злобой, ему ответил старик за трибуной.

В шаге от него стоял тот, кто похитил сестренку настоящего Рафи.

- Как же я искал тебя…, - старик вдруг раздвинул серые губы в ухмылке.

- Как же я ждал этой встречи…, - такой же ухмылкой ответил ему Рафи, делая еще шаг вперед. Теперь их разделяла лишь трибуна и кусок пергамента с роскошной золотой печатью.