Нужный

Мол, че встала, как бревно, тоже помогай!

- Лешик, малыш, ну чего ты завелся? Это же сыкливое быдло! Точно ведь, народ? - баронесса осторожно обняла княжича сзади, навалившись на него упругой грудью. Наклонилась при этом к самому уху и голос понизила до самых бархатных ноток, заставлявших сердце сильнее биться. - Он же твое мизинца не стоит! Это грязь под ногами! Лешик…

Ее алый язычок выскользнул из губ и коснулся мочки мужского уха. Горячее дыхание обдало щеки, заставляя парня вздрогнуть.

- Ле-е-ешик, - замурлыкала девушка, покусывая кончик уха Сабурова.

Ее узкая ладошка скользнула к промежности парня и начала там нежно поглаживать. - Ты ведь сделаешь, как я прошу?

Ну и как тут было сопротивляться? Даже сталь имеет свойство подаваться нажиму, а что тут говорить про человеческую плоть. Мужское естество, попав в плен брюнетки, начало подниматься, заставляя оттягивать ткань брюк.

- Хорошо…. Хрен с ним, - прохрипел княжич, приступ бешенства которого начал сходить на нет. - Пусть живет сучонок… пока живет…

Он резко развернул привалившеюся к нему девушку и тут же впился поцелуем в ее губы.

Одной рукой трепыхающееся тело прижимал к себе, другой жадно лапал упругую попку, рвущуюся из ткани форменной черной юбки.

Не прошло и нескольких секунд, как Сабуров так же внезапно оттолкнул ее от себя. Вышло так неожиданно, что полька чуть не растянулась на полу. Хорошо успела рукой вцепиться в стоявшую у дивана подругу.

- Не-е, не хорошо! - внезапно оскалился он. Появившаяся гримаса сразу же исказила черты его лица, превратив его в жуткую маску.

- Евген, сейчас же, слышишь, сейчас же, предупреди всех, что игра продолжается! Скажи, что я сам лично землю жрать заставлю того, кто подойдет к той первачке! Понял меня?

Воротынский, ежась под бешенным взглядом товарища, кивнул. И почти сразу же кивнул еще раз, словно первого раза было недостаточно.

- Мы так загоним эту овечку, что все в этих стенах ссаться от страха будут! Всем ясно? - медленно обвел взглядом каждого из них, словно вожак свою стаю.

- Каждый должен знать, что она изгой! Каждый!

Из-под ладони, сжавшей кожу дивана, вновь потянулся дымок. Похоже, все начиналось снова.

- А на счет этого урода…, - имя Рафаэля Милославского так и не прозвучало, хотя всем и так было ясно, о ком шла речь. - Хочу его собственными руками разделать. Так, чтобы кости под руками хрустели, чтобы он в моих ногах в своей блевотине и соплях валялся. Аслан, ты у нас мастак на всякий хитровыделаные штуки.