Нужный

Мол, не нужно беспокоиться, через пару недель пациентка будет и прыгать, и бегать пуще прежнего.

- Хм… А мне вот, сейчас придется и побегать, и попрыгать, - хмуро произнес Рафи, прикрыв входную дверь частной больницы и оказавшись на улице. - Черт, ну я и наломал же дров…

Вот только сейчас, когда страх за сестру более или менее стих, он попытался «собрать все свои мысли в кучку». И последняя при этом получалась такой громадной, что грозила раздавить его, как червяка.

- Похоже, ссора с этим уродом в гимназии мне теперь покажется детской шалостью.

За убийство князя не просто спросят, а спросят по полной, - Рафи медленно шел по улице, кажется, даже особо не понимая, куда и зачем он идет. - Кстати, а может этот изверг жив остался?! Скорее всего… Тогда, вообще, задница. Он меня и Лану теперь будет «с собаками искать», не меньше.

О роде Голицыных парень уже успел поспрашивать. Даже кое-что в газетах почитал. Поэтому прекрасно представлял, что этот могущественный в империи род мог сделать с ним. Старый князь имел доступ просто к неисчерпаемым людским и материальным ресурсам.

Если верить газетам, то его род насчитывал больше тысячи лиц мужского пола, потенциальных магов при этом. Про слуг, дворню и всяких зависимых людей, вообще, не стоило вспоминать, так как цифра по-настоящему пугала.

- И против них всех я один… Один, б…ь… Один, - губы снова и снова повторяли это слово, словно пытаясь определить его на вкус. Отвратительный мерзкий, почти ядовитый, вкус получался, от которого веяло отчаянием и безысходностью.

На счете Голицына он ни капли не обольщался. С ним ему самому не тягаться. Никто из чужих тоже не вступиться за них с сестрой. На полицию, жандармов надежды тоже никакой. Только глупец будет думать, что кто-то во власти поверит в его обвинения против князя Голицына и решит пойти против одного из могущественных родов империи. Им с сестрой, по-хорошему, только бежать остается.

- Правду говорят, против лома нет приема…

Но тут загрустившемуся Рафи попалась на глаза стайка беспризорников, словно шакалы, кружившиеся вокруг какого-то пузатого купчика с самодовольным красным лицом.

Мужичок, растопырив пальцы в перстнях, кричал на мальчишек, что смеялись над ним. Грозил всех их на каторге сгноить, посадить в кутузку и вдобавок плетей дать.

- Пошли прочь, выблядки! Сейчас городового кликну, и он вам устроит! - тряс купчик кулаками то перед одним, то перед другим беспризорником. В ответ же встречал только издевательский смех.