Операция «Шасть!»

Деньги тоже выходили приличные. А то, что на обложках красовалось чужое имя, так это – пустое! Сомнительной славы Аллигаторова родителя Добрынин не желал.

Потом Элка вдруг сказала «прости-прощай» и улетела к Синайским гобеленам и Голандским высотам.

Никита стремительно пропил с горя всё добро, добытое челюстями Аллигатора и корточками ноусэров, включая квартиру в центре Биробиджана, и мотнул к родителям, в Черемысль. А через месяц, устав от отцовского ворчания, перебрался в Картафаново.

Устроился санитаром в морг, пописывал заказные и рекламные статейки.

Развивал и без того немаленькую силушку изометрической гимнастикой по методу Анохина. Описание метода он отыскал в журнале «Нива» за 1909 год.

И вот здесь-то, собирая материал для щедро оплаченной серии статей о детско-юношеской спортивной школе «Свинцовая перчатка» (башлял директор «Перчатки», более известный в Картафанове как Бакшиш, организатор подпольных боксёрских турниров), Никита встретил Илюху Муромского. Тот, конечно, давненько вышел из детско-юношеского возраста, но Бакшиш редко бросал на волю судьбы выпестованных в «Перчатке» талантов.

Особенно – обладающих великолепно поставленным ударом супертяжеловесов-нокаутёров.

Мужчины живо прониклись взаимным уважением. Илюха по широте души раскрыл новому другу всю подноготную Картафановского спортивного бизнеса. Шанс отблагодарить Муромского представился Никите очень скоро. Буквально за пару часов до знаменательного сошествия витязей с Васнецовского полотна.

Словно сам сатана подвиг его оставить в то последнее майское утро прохладную, благоухающую хвоей и тленом утробу Картафановского морга, облачиться в пижонскую джинсу и направить стопы в расположение «Свинцовой перчатки».

Упомянем, что сатану звали Любавой Олеговной. Являлась она прозекторшей и прямой начальницей над Никитой и над всеми его холодными подопечными. Статей была драгунских, а характера гусарского. Но о ней после…

* * *

Подоспел Никита, впрочем, как раз вовремя. Бакшиш только что предложил Муромскому несусветное.

Лечь под Хмыря.

Под Хмыря, йопрст! Илья, с виду вполне добродушно отшучиваясь (выдержке боксёра-профи позавидует и карточный шулер), всерьёз присматривался к морщинистой репе Бакшиша на предмет «куда бы тут засветить, чтобы не насмерть». Одновременно боковым зрением он оценивал положение Тыры и Богарта, Бакшишевых телохранителей. Тыре уже давно следовало пробить бубну и крепко пробить, ну а Богарт… Никто его в шестёрки не гнал.