Операция «Шасть!»

– А тут, понимаешь, начальница моя, Любава… Олеговна…

– Понимаю. Видная, – заметил с одобрением Муромский, более всего ценивший в женщинах телесную крепость. Он опалубил второй стакан и спросил: – С норовом, кажись, баба?

– А то! – на миг загордился Никита.

– Так ведь и ты с характером?

– А то! – повторил Добрынин почти что с угрозой.

– Ну и нашла коса на камень, – сделал заключение Илья.

– А то! – в третий раз сказал Добрынин и покачал головой: – Нет, представляешь, она мне та-акое предложила… – Он тактично не стал углубляться в суть чудовищного предложения, только рукой махнул.

 – Э-эх… Да и где, главное? Прямо в холодильнике нашем. Ей-богу, перед усопшими неловко. «Дёшево же, говорю, вы меня цените, драгоценная Любава Олеговна, если к такому склоняете». А она без экивоков: «Ну, так и пшёл прочь, скотина! Сопля зелёная! Вахлак!»

– Вахлак? Сопля? Ой, ё! А я-то считал, это у меня сегодня трудный день, – посочувствовал ему Муромский.

Пиво тем временем кончилось. Молча переглянувшись, друзья решили, что ладно, для начала хорош.

И пошли себе, пошли. Остановились одновременно, подле чистенькой «Окушки» нежного кофейного цвета.

– Это, часом, не твой пони? – спросил Никита.

– Обижаешь, брат, – сказал Илья. – Не пони, а скакун. Конёк-горбунок дамского полу и самочистых кровей. Семижильная кобылка, «КАМАЗам» родственница. Садись, прокатимся. Хочу тебя с одним парнем познакомить. Чует моё сердце, необходимо это. Ой как необходимо.

– Кому? – спросил Никита.

Больше для порядку спросил, потому что чуял: Илья прав.

– Матушке Святой Руси, – без тени улыбки ответил Муромский.

* * *

…Доехав до подступов к озеру, друзья поняли, что маёвка отменяется. Поперёк дороги был растянут полосатый как шершень жёлто-чёрный транспарант с предостережением: «Озеро Пятак – сточная яма для химических отходов!» Под плакатом бродили нелепые фигуры в противорадиационных балахонах и респираторах. Двое или трое протестовавших приковали себя цепями к перегородившей проезд ферме мостового крана.

Тут же суетились телевизионщики, милиция, врачи «Скорой». Стояли две «Волги», возле которых кучковались представительного вида граждане.

– Да что за чепуха? Какие там могут быть химические отходы? – осердился Илья, заподозрив, что с купанием наклёвывается облом.

Словно услышав его вопрос, какой-то полный мужчина в светлом дорогом костюме с упоённой яростью заорал от «Волг»: «Это ложь и провокация, оплаченная известно кем!..