Операция «Шасть!»

Алексей сражался наиболее прямолинейно, но ничуть ни наименее эффективно. Метаемые его рукой куски щебня проделывали в рядах противника жуткие бреши, а на излёте косили растущие возле гаражей лопухи или весело прыгали по гладкой поверхности чудо-лужи идеальными «блинчиками». Подошедших чересчур близко бритоголовых Попов сносил размашистыми простонародными оплеухами. На лице его цвела вдохновенная улыбка поэта, у которого попёрла рифма.

Бой был закончен в считанные минуты. Лёха навесным мортирным броском сразил последнего улепётывающего противника – мужичка-боровичка, отряхнул от песка руки и гаркнул, переполняемым победоносными чувствами:

– Эх, позабавились!

– А я бы ещё пару левых крюков испёк, – мечтательно сказал Илья, произведя рукой грозное движение вверх-вниз.

Словно взвешивал что-то тяжёлое.

Никита молча улыбнулся и, переплетя кисти, хрустнул пальцами.

Аккуратно перешагивая через поверженных робят, друзья двинулись к дому Муромского.

ГЛАВА 3

«В РОТ – КОМПЛОТ!»

В свои тридцать лет и три года ни разу не заведя семьи, Муромский, тем не менее, парнем – вековухой не слыл.

Могучее тело, убойные лапы и вечно щетинящийся ёжик на сократовском черепе совершенно терялись за обширным румянцем, за беззащитным, по-детски кареглазым взглядом, за простецкой картофелиной носа. Наконец, за чистой и искренней, какой-то одновременно братской-отеческой-материнской улыбкой. Улыбка предназначалась хорошим людям. Улыбался Илья часто и с охотой, потому что хороших людей, на самом деле, очень много. Гораздо больше, чем это кажется при встрече по одёжке.

Людей нехороших Илья провожал с умом, с чувством и толком, теми самыми лапами.

Чаще других улыбка предназначалась хорошим людям из разряда sex female. Вот здесь-то уж, по Илюшкиным представлениям, плохих просто не могло быть: все они либо дочки, либо сестрёнки, либо мамки. Лёшкину классификацию «тётки» и «тётьки» Илья не признавал и при каждом удобном случае пенял ему за циничное отношение к последним.

Дочки-сестрёнки-мамки (а хотя бы и тётки с тётьками) платили борцу ответными деяними, не лишёнными приятности. Как мы уже упоминали, возле него самые отъявленные, мучительно-прожжённые мужененавистницы внезапно распахивали заскорузлые души, сковыривали скандально-стервозный макияж и начинали ощущать себя закоренелыми нимфоманками.

Слежение за холостяцкой квартиркой Муромский безраздельно доверил сменяемым время от времени домохозяйкам. И не жалел об этом.