Операция «Шасть!»

Пришлось заклеить жуткий динамик скотчем, а сам чёрный ящик с угнездившимся в нём папуасским демоном накрыть платком. Голова ещё немного повозилась, устраиваясь поудобней на подвеске, как попугай в клетке, и, наконец, затихла.

– Фенюшка, знаешь, я ведь в тебя влюбился, – мечтательно произнёс Илья. – Подумаешь, невидимка. Эка невидаль! Я, может, душу твою трепетную полюбил. Короче, хошь – не хошь, муж я твой отныне. Незаконнорожденный твой муж!

– И я! И я! – сдвинули пластмассовые стаканчики с веселящим зельем Добрынин и Попов в едином романтическом угаре.

– Да полно вам, полно, – растроганно прощебетала виновница торжества. – Не было ни шиша, и вдруг гарем.

Илья продолжал со страстью токовать:

– Эхма, а ведь есть, поди, какие-нибудь чародейские силы? Или там принцы? Вдруг да расколдуют они тебя? Ты нам намекни, Фень, мы их под землёй найдём, с землёй выроем.

– Да на что принцы, когда три добрых молодца жениться пообещали! Силы… Может, и есть какие чары, мне про то неведомо.

Троица, блестя глазами, переглянулась и радостно возопила:

– А нельзя ли и нам в опочивальню?

Как бы расставляя последние акценты, зазвучал уже знакомый жегловский голосина:

Не сравнил бы я любую с тобой,

Хоть казни меня – расстреливай…

Это Илья, поманипулировав в магнитоле, поставил записи любимого менестреля.

– А что, союз нерушимый мужей несвободных, не пора ли нам и за дело? – Он вопросительно посмотрел на сотоварищей.

Лёха отвечал по обыкновению легкомысленно:

– Всех делов не переделаешь, пора бы уже и поработать…

Добрынин осадил друга по-старшински:

– Разговорчики в строю! Левое плечо вперёд, поэскадронно… Огонь, батарея! Огонь, батальон!

– Фу ты ну ты, конь-огонь на нашу задницу, – не сдавался Попов.

– Ма-алчать, я вас спрашиваю! Смерть шпионам! Если крепости не сдаются, их насилуют!

Под платком, услышав знакомую тему, заворочалась во сне голова.

Комиссар гусар летучих осмотрительно сбавил обороты:

– Господа офицеры, мы славно отдохнули. Хоть и было не до отдыха порой. Только вижу я, наш пикник на обочине несколько подзатянулся. Да и сами мы расслабились.