Открытие Индии (сборник)

Стажёр за пять совместных рейсов надоел им хуже керосину. Слава богу, этот рейс – последний. Потом зануду переведут помощником на пригородную пневматичку, на седьмую дистанцию пути. Пусть перед грибниками поехидничает.

– Я сигналил Обходчику, – сдержанно сказал Семён Владимирович. – «О» – заглавное.

– Мёртвому, – очень членораздельно добавил Потапов. – «ЭМ» – тоже.

– Господи, ну перестаньте вы меня разыгрывать, – всплеснул руками Андрей. – То у вас Синяя Бригада какая-то на моторной дрезине, то стрелочники несуществующие.

То обходчики мёртвые. С заглавной вдобавок. Хорош грузить, а?

Семён Владимирович задумчиво потеребил ус.

– Ладно, – сказал он. – Ладно, пацан, я покажу тебе несуществующего стрелочника. Это, конечно, против правил, каждый сам должен его увидеть, но ты меня просто забодал, понял? Через километр по правую руку будет место. Уткнись лобешником в ветровое и смотри внимательно. Если повезёт, увидишь ручную стрелку, которая не обозначена ни на одной схеме.

Если очень повезёт – то и стрелочника. Только моргай пореже и не крути тыквой.

– Ага, а вы будете за моей спиной ржать, – сказал Андрей, но послушался-таки: приник лбом к стеклу и стал смотреть.

Когда завыл гудок, он вздрогнул, но не пошевелился. Затем повернулся и дрожащими губами проговорил:

– Он не смог перевести стрелку. Этот упырь не смог перевести стрелку!

– Что?! – в голос заревели Семён Владимирович и Потапов. – Там же товарняк по встречной!

– Но ведь он несуществующий, – почти плача прошептал Андрей, – этот стрелочник.

Скажите, он ведь действительно не существует? Скажите…

Смертельная рана бойца Сысоева

Боец Красной Гвардии Самсон Сысоев был ранен. Он был ранен смертельно, ранен точно в сердце. Он был поражен наповал. С каждым выдохом жизнь улетучивалась из его богатырского рабоче-крестьянского тела – и удержать остатки витальной энергии не было ни малейшей надежды.

Впрочем, представление о витальной энергии Самсон Сысоев имел совсем не то, что мы с вами; а вероятнее всего, не имел такового представления вовсе. Зато одно он знал определенно – помирает. А скоро и совсем отдаст концы.

– Пробоина ниже ватерлинии, – заметил по этому поводу красный матрос Матвей Лубянко. – Идёшь ко дну, как «Ослябя» под Цусимой.

Человека, нанесшего без нагана или шашки неизлечимую рану, звали мадемуазель Марго.