Адвокат империи

А сейчас у них в загашнике имелась всего одна жилищная компания, контролирующая жилой квартал на окраине города, и небольшая сеть магазинов где-то в Москве и Твери. Всё. Как? Как они умудрились всё просрать?

С другой стороны, вопрос риторический. Не так уж сильно меня это волновало.

Мы с Мариной сидели на заднем сиденье такси. Машина отвезла нас через весь город в небольшой спальный район. Совсем не в тот, который, к слову, принадлежал Штайнбергам, а другой. Муниципальный. Он предоставлял временное жильё малоимущим семьям.

А, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

И, глядя в окна на небольшие трёхэтажные старые панельные дома, я вдруг преисполнился чувством благодарности к Лазареву. Да, пусть у нас с ним имелось двустороннее соглашение, но это всё равно был не повод давать мне квартиру в одном из «своих» кварталов.

Там всё было чистое, новое и ухоженное. С хорошо продуманной инфраструктурой. Особенно мне понравилась сеть небольших кофеен, которые находились на первом этаже почти каждого жилого дома.

Кайф. Вышел, зашёл, взял стакан вкусного и, что главное, недорогого и свежего кофе и помчал на работу. Есть у меня подозрение, что эти заведения, как и все остальное в том районе, так же принадлежали Лазаревым. Звучало это более чем логично.

К чему я это? К тому, что нет ничего лучше для понимания ситуации, чем контрасты. Старые и грязные стены с осыпавшейся штукатуркой. Давно не мытые улицы между домами. Вместо приятных, кафешек и булочных, как у нас с сестрой в районе, здесь пара подвальных магазинов, работающих двадцать четыре на семь.

И ведь таких районов вокруг столицы полно. Сейчас эту ситуацию пытались исправить, расселяя подобные районы и предоставляя их жителям новое жильё. Хорошее начинание, если так подумать. Но что делать тем, для кого эта дыра и стала тем самым «новым жильём»?

Машина остановилась рядом с одним из домов. Он выглядел не лучше и не хуже остальных. Точно такой же обветшалый и грязный, как и другие. Мы выбрались наружу, и я попросил водителя подождать нас, подкрепив обещания купюрой в сто рублей.

Дороговато, конечно, но мне совсем не улыбалось потом отсюда пешком уходить.

— Господи, ну и дыра, — выдала своё ценное замечание Марина, оглядываясь по сторонам.

— Рад, что ты заметила, — сухо произнёс я, глазами найдя номер дома и убедившись, что это именно тот, который нам нужен. — Пошли, нам сюда.

Мы зашли в подъезд и поднялись на третий этаж по годами не видевшей мокрой тряпке лестнице.