Адвокат империи

Я же выбрался наружу сам, поморщившись от боли в ноге. Порез заживал до отвратительного медленно, и я всё ещё прихрамывал. Пришлось даже сожрать пару таблеток из тех, что дал мне Вик, чтобы не обращать внимания на пульсирующую в ноге боль. Сейчас стоило полностью сосредоточится на деле.

— Идите за мной. Его благородие ждёт вас, — чванливо произнёс дворецкий и повёл нас через дом.

Готов поспорить, что ему специально приказали провести нас через самые роскошные комнаты и коридоры.

Искусная лепнина. Картины на стенах. Несколько статуй в гостиной. Да один только пол, выложенный ореховым деревом, стоил целое состояние.

Штайнберг оказался высоким, чуть полноватым мужчиной лет пятидесяти. Гладко выбритая голова, густая борода и длинные усы. Одетый в простой на вид деловой костюм, он сидел в подготовленной для встречи веранде в саду и читал газету. Мельком глянув, я узнал издание. Ius Dignitatis. Что-то вроде общемирового журнала для аристократов.

Наверное, не побоюсь подобного заявления, это было самое крутое и престижное издание на планете. И подписка стоила диких денег, хотя по факту обычная газета со своими сплетнями, статьями и новостями. Просто про аристократов и для аристократов. Бред, на мой взгляд, но раз покупали, значит, востребовано.

Когда мы пришли, одна из служанок как раз наливала барону кофе из серебристого кофейника.

Да, естественно, говоря о том, что его костюм был обычным, я опустил тот факт, что, скорее всего, стоил он столько, сколько я за свою новую жизнь даже в руках не держал.

Ну за исключением той проклятой ночи, разумеется.

— Здравствуйте, ваше благородие, — поприветствовала его Марина. — Я младший адвокат «Лазарев и Райновский», Марина Скворцова. Это мой помощник, Александр Рахманов.

Лишь после того как одетая в форму горничной девушка налила ему кофе в подставленную фарфоровую чашку, барон поднял на нас глаза. Служанка же быстро отошла назад и встала за спиной своего господина.

При этом от неё несло такой нервозностью с нотками страха, что я даже удивился. С чего это вдруг?

— Признаюсь, когда мне поступил запрос на встречу с вами, я крайне удивился, — произнёс Штайнберг твёрдым баритоном. — Я считал, что этот вопрос уже давно улажен.

В его голосе так и сквозили недовольство и раздражение. Будто мы только что отвлекли его от чего-то важного.