Я еще не барон. Книга I

Ты подходишь к ней, вкладываешь ладонь в руку статуи и ждёшь, пока информация не заполнит мониторы комиссии. После пары вопросов они что-то отметят в своих блокнотах, а ты отдашь документы и потопаешь на выход.

Странно, но Лора не смогла просканировать комнату с комиссией. Посмотрим, что будет, когда я зайду.

Настала очередь Димы. Он старательно пытался скрыть свой мандраж, улыбался и отшучивался, но подёргивающаяся от волнений коленка сдала его с потрохами.

Когда же Бердышев вернулся, на его лице сияла улыбка до ушей.

— Ну что там? — с любопытством спросила Света. — Какая магия?

— Магия огня! — гордо выдал Дима. — Бердышевы никогда не промахиваются!

Черт знает, к чему он это, однако коленка стала тверже камня.

Прошло десять минут, а Антона все не было. Потом двадцать минут — из кабинета никто не показывался. Аудитория начала шушукаться, делая разные предположения. Даже Ольга то и дело поглядывала на часы, удивлённо приподнимая бровь.

Дверь открылась, когда прошло полчаса. Задние ряды разразились аплодисментами. Антон пожал плечами, мол, ну с кем не бывает, и вернулся на своё место.

Теперь настала очередь Светы. После неё пойду уже и я.

— Чего так долго? — зашипел на него Дима. — Ты там поселиться решил?

— Ну, прости… — Антон картинно развёл руками. — Они начали задавать кучу вопросов. Сам не понимаю почему.

— Миша, — услышал я голос Лоры. — Антон что-то сильно недоговаривает.

Света вышла через несколько минут.

Настала моя очередь.

Зайдя в комнату, я сразу увидел каменную руку в центре. За ней в окружении мониторов расположилась комиссия, внимательно меня разглядывающая.

— Та-а-ак, вы у нас, — слюнявя палец, произнёс мужчина с растрёпанными волосами, — Михаил Кузнецов…

— Верно! — кивнул я и отдал им документы.

— Это случайно не те Кузнецовы, у которых первоклассные лошади? — прошептал второй мужчина в маленьких очках на пухлом лице. Он думал, что я не услышу, но Лора усилила мой слух.

— Совершенно верно! Барон Виктор Станиславович Кузнецов, мой отец, — в прежней уверенной манере произнёс я.

— О, слух-то какой хороший! — усмехнулась худая пожилая женщина. Старость ничуть её не портила, ещё больше придавая ей статности и уверенности.