Мир падающих звёзд I. Ополченец

Слушай, Данила, — заинтересовался я. — Ты меня ещё утром знать не знал. А сейчас переживаешь. Труп закопать помог. Это как, вообще?

— А чего ж не помочь? Нешто лучше бы было, кабы этот гусь надутый в усадьбе хозяином стал? Покойный граф Алексей Михалыч его терпеть не могли. Лучше, говорили, всё имущество казне государевой отписать, только бы этому прохвосту не досталось. Да не успели, видать. А этот, как Алексей Михалыч помер, только что до потолка не запрыгал. Рожу скорбную изображает, а сам рад-радёшенек! Тьфу.

И то, что усадьбу с молотка пустит, сразу сказал.

— Я про усадьбу вообще ничего не говорил, — напомнил я. — Может, тоже собираюсь с молотка пустить?

— Не, — решительно отмёл Данила.

— Почему это?

— Потому что доброго хозяина сразу видать.

— Это я-то добрый? — Я выразительно посмотрел в сторону закопанного Мандеста.

— А чего ж нет? Кабы вы не добрый были, так, поди, руки об этого прохвоста марать не стали бы. Это ведь он их сиятельство загубил? Верно я понял?

— Верно.

— Ну, вот.

Были б вы побоязливее, так государеву службу вызвали бы. Урядника, или ещё кого. А у тех, пока суд да дело, этот, глядишь, откупился бы. А вы — раз! И теперь уж пускай от святых угодников откупается.

— Верно рассуждаешь, — похвалил я. — Такие люди нам нужны.

Данила горделиво приосанился.

***

Вернувшись в дом, я наткнулся на управляющего Тихоныча и тётку Наталью. Они о чём-то спорили.

— Что за кипиш? — спросил я.

— Ох, ваше сиятельство! Неужто разбудили?

— Не разбудили, сам проснулся.

Прогуливался по окрестностям. Так что случилось, о чём базар?

— Одежу вам подбираем. Изволите взглянуть?

Меня отвели в гостиную, где на диванах и креслах, накрытых чехлами, была разложена одежда.

— Вот, — принялась показывать Наталья. — Изволите ли видеть — тут и рубашки, и камзолы, и чего только нет! И всё — почти не ношеное, их сиятельство из усадьбы редко выбирались. Почистить немного, и...

В воздухе стоял терпкий запах, аж на слезу пробило. Я, не удержавшись, чихнул.

— Оно нафталином пересыпано, — извиняющимся тоном сказала Наталья, — от моли.

Но я Маруське прикажу на двор вытащить, мигом проветрится! Не сомневайтесь.

— Вот же дура баба, — вздохнул Тихоныч. — Ты на их сиятельство погляди, да на эту одежу! Вспомни, каким покойный барин был. Ихнее сиятельство и выше на голову, и в плечах ширше. Да к тому же, поди, одеться захотят по моде. Этим-то камзолам — сто лет в обед. Таких, небось, и в Поречье уже не носят, не то что в Смоленске.