Вармастер. Боярская стража

– Вот здесь два больших махалля, между ними проезд достаточно широкий, чтоб машина прошла. Заезжаем по нему в город, в проулки не сворачиваем. Двигаемся вот сюда, – палец стукнул по точке на карте довольно далеко от границы городских окраин. – Здесь площадь с мечетью, дальше по ситуации.

Что такое махалли я знал. Замкнутый в себе городской квартал, своеобразная община и одновременно административная единица с местным самоуправлением из старейшин-аксакалов. Так что план Ромашкевича я понимал – внутрь такого квартала без карты и знаний соваться опрометчиво – в каждом махалли выездов гораздо меньше, чем внутренних проездов, большинство из которых заканчиваются тупиками.

Забрав у навигатора планшет с картой, Ромашкевич сел обратно на место. Сам поручик, опустив перед собой секцию лобового стекла, уже закрепил на капоте ручной пулемет с изогнутым секторным магазином, смотрящим вверх и чуть в сторону.

– Вы здесь были? – улучив момент, спросил я штабс-капитана, очень уж он уверенно дорогу показывал.

– Нет, в Коканде после прорыва мало кто из живых был. Все по старым картам и макетам изучали.

Не успокоил, а я так надеялся.

Мы уже совсем близко подъехали к городской черте. Оставшиеся с нами две машины вдруг отстали, разворачиваясь к городу задом, как тачанки. Да, всей компанией в узкие проулки ломиться не стоит, мысленно в очередной раз поддержал я план штабс-капитана.

На совсем небольшой скорости мы въехали в неширокий проезд между двумя кварталами.

Когда город строился, никакого иного транспорта кроме телег не было, так что мы здесь даже не развернемся если что. Так что теперь вперед и только вперед.

Местами утоптанная, местами мощеная дорога вела между двумя обособленными кварталами, дома которых, плотно построенные друг к другу, образовывали как будто стены. Внутри – во внутренних двориках, могут быть сады, фонтанчики, лужайки и вообще все красиво, но вот снаружи стены практически без окон. Могло раньше быть, понятно, что здесь сейчас ничего подобного, мертвое место.

В живых городах же словно наизнанку такие кварталы вывернуты – общий задний двор снаружи, а фасады и вся красота спрятаны внутри.

На энергетической установке машина двигалась бесшумно, только шины шуршат. И даже эти звуки доносились глухо, словно сквозь вату. На улицах мертвая тишина, на плечи давит сумраком; неяркий диск солнца, размытый зернистой серо-коричневой пеленой сепии, совсем не греет.