Вармастер. Боярская стража

В отличие от воспеваемого на все лады распространения силы по территории всей планеты, о котором говорили вот уже который год. И теперь, как понимаю, у мировых элит встал вопрос, кто успеет раньше.

«В углу его кабинета стояло чучело штандартенфюрера СС в полной парадной форме и прочими причиндалами. Хунта был великолепным таксидермистом. Штандартенфюрер – тоже. Но Хунта успел раньше», – вспомнилось мне бессмертное из Стругацких, как всегда заставив усмехнуться, хотя весело не было.

На фоне всего происходящего, кроме прочего, меня серьезно настораживало заметное возвышение Австрийской империи.

Австрийцы ведь смогли убедить весь мир, что Гитлер – немец, а Моцарт австриец. И сейчас, когда власть оказалась у поглотившей Пруссию австрийской монархии, грядущая мировая грозит быть гораздо более непредсказуемой.

В интересный исторический период я попал. Похоже, местные «ревущие двадцатые» здесь пришлись на первые два десятилетия века – те же фривольные наряды Марго тому подтверждение. Но все хорошее постепенно заканчивается, и сейчас мир вступает в новую зону турбулентности, которая по накалу Первую мировую войну может превзойти.

Откинувшись на спинку стула, я сидел уже несколько минут, в попытке уложить и структурировать все узнанное. Рядом лежала еще нетронутая стопка отобранных книг, журналов, справочников и газет, но это уже не сегодня. Все, кончился объем оперативной памяти.

Тяжело вздохнув – устал, как будто лопатой махал, вышел в коридор. Дверь в соседнее купе приоткрыта.

Маргарет, почти всю ночь бодрствовавшая, лежит на кровати не снимая платья. Спит. Подол немного задрался, открывая аппетитные ягодицы, так что я зашел, накрыл девушку простыней. Опустил шторы, создавая полумрак. Бесшумно не получилось, Маргарет чуть застонала и поворочалась, но не проснулась. Беспокойный сон, напряжение сказывается.

Засидевшись почти сутки впитывая новые знания, я как-то пропустил прием пищи. Вспоминаю смутно, что несколько раз отмахнулся от предложений Маргарет, а вот сейчас желудок напомнил о себе.

В маленькой собственной столовой ничего съедобного не обнаружилось, поэтому я направился в вагон-ресторан. По пути миновал вагон-салон, чуть отличающийся от нашего. Здесь как помню должны ехать Аминов и некая боярыня Белоглазова – подозреваю, та самая неприятная старушенция. Никого из них не видно, купе закрыты. Когда прошел через вагон, уже заходя в следующий, услышал за спиной звук открываемых дверей.