Вармастер. Боярская стража

Двое истинно знающих всю подноготную назначения на меня не смотрят, а вот взгляды остальных заинтересованные, ждут от меня реакции. Еще раз сжал руку Маргарет, которая уже заметно волновалась – выражение лица по-прежнему надменное, но вот на щеках алеет румянец. В тишине прошло несколько минут, в ходе которых некоторые почувствовали себя неуютно.

– Господин профессор, у вас еще остались вопросы? – первым не выдержал Остерман.

– Ах, вы меня ждете? Я наоборот ожидаю, что вы мне скажете, как все-таки я смогу получить учебно-методические материалы.

Будет еще замечательно, если назовете фамилию ответственного за формальности с моим оформлением.

– Подойдите в секретариат в любое время.

Чиновничий язык мне прекрасно знаком. Так что хорошо понимаю, что своим умолчанием начальник академии может изрядно насолить. В секретариате никто ничего не знает, указаний не было, а у начальника академии не приемные часы, приходите завтра. На следующий день: «Да что ж вы все сегодня приходите?! Вам же русским языком сказано, приходите завтра!» Плавали, знаем, так что не добьюсь конкретики сейчас, устану потом пыль глотать.

– Учебный план и методические материалы я могу получить там же? И у кого конкретно, еще раз убедительно прошу, назовите мне фамилию ответственного.

Отметил краем глаза, что красный боярин Зверев после этих моих слов усмехнулся. Похоже, ему нравилось происходящее.

– Вам в данный момент не нужен ни учебный план, ни методические материалы.

Кафедра военного дела включается в работу только со второго семестра, давайте сначала дойдем до него и после этого уже будем решать вопросы по мере их актуализации.

Так, ясно: обычным способом результата не добиться, поэтому я просто решил пропустить следующие пять минут пинг-понг беседы и перешел сразу к ее логическому концу:

– Иван Лукич, если вы не желаете предоставить мне доступ к необходимым материалам, то может быть просто обратитесь напрямую к Андрею Александровичу с критикой его решения рекомендовать меня как профессора Академии?

Мое неожиданно резкое выступление, еще и без обязательных предварительных ласк, вызвало эффект разорвавшейся бомбы.

За столом зарокотал гомон, замелькали всплеснутые руки, кто-то даже привстал. Остерман побагровел, лицо его исказилось так, что борода-лопата аж встопорщилась.