Скуф. Маг на отдыхе 2

Глава 7

Играться с именами и выискивать в них нечто общее можно до бесконечности. Люди ведь завсегда были склонны подсматривать за соседями.

Нет, понятное дело, что русский парнишка Мстислав или знойная испанка Буэнавентура вряд ли найдут свой заграничный аналог. Но вот, например, Яшка трансформируется только так. Путём нехитрых манипуляций он становится Джейкобом, затем трактуется испаноязычной публикой как Джакобо, сокращается французами до Жака и, — вуаля! — меняет пол и преображается в красавицу Жаклин.

Парных имён вообще куча.

И речь не только про очевидных Александр — Александра и Валерий — Валерия. Павла, например, можно превратить в Паулину, Костю в Констанцию, а Дениса в Даниэлу.

Вот и родители Ангела решили сыграть в эту игру.

Никаких религиозных подтекстов в это они не зашивали, просто взяли мужскую форму имени Ангелина. Красиво. Романтично. Необычно. Зашибись. По идее, парень по имени Ангел просто обязан был быть любимчиком женщин, но…

Вышло так, как вышло.

— Можно? — после робкого стука в дверь, Ангел заглянул в комнату.

Двадцатилетний студент геологического факультета, он был завсегдатаем кабинета психолога. Высокий, прыщавый, в очках с минусовыми диоптриями из-за плохого зрения и сером колючем свитере с высоким воротом даже летом из-за плохого вкуса. Весь из себя какой-то несуразный, тощий, сгорбленный и очень… очень-очень-очень неуверенный в себе. Короче говоря, каноничный гадкий утёнок, который всё никак не преображался в лебедя.

А ведь от него этого очень сильно ждали…

— Можно-можно, заходи, — с улыбкой сказала она.

Она.

Она!

Нинель Аскольдовна Белич. Сорокалетняя женщина в самом что ни на есть соку и без намёка на увядание. Казалось, что с каждым годом она становилась всё краше и краше, а возраст лишь подчёркивал все её достоинства.

Милфуша, как она есть.

Всегда с тугим хвостом волос, заколотым чем придётся, — то ручкой, то карандашом, а вот конкретно сейчас китайскими палочками.

Всегда в тёмных чулках и короткой юбке, которая обязательно засвечивала первые ряды чулочного кружева.

И всегда в очках.

Но только не в таких нелепых, как у Ангела, а вот вообще наоборот. Самое точное определение для таких очков — обольстительные.

— Садись, Ангел, — женщина указала на кушетку.

— Ага, — кивнул студент.

В кабинет он зашёл, не преминув спотыкнуться о порог.