13-й демон Асмодея

Я, конечно, знаю человеческую кухню и даже в совершенстве владею этикетом, но некоторые названия ставили меня в тупик. Вот, например, что такое фриттата с лобстером. Ну кто такие лобстеры мне, конечно, известно, но вот всё остальное…

Когда дошёл до Вагю ски-яки, которое стоило аж целых сто пятьдесят рублей, я закрыл папку, решив остановиться на простой еде, которая удовлетворила бы все мои потребности и желательно без каких-либо эксцессов. А то мало ли, вполне возможно, что у Давыдова аллергия или непереносимость каких-либо продуктов.

Столики постепенно начали заполняться пассажирами, решившими занять себя обедом. За соседним столиком устроился офицер без знаков отличия. Зато его адъютант носил эполеты полковника. Получается, что со мной в одном поезде очень большая шишка ехала.

К моему столику подошла та же официантка и подала свёрток, от которого пахло просто изумительно.

— Я могу отослать это прямиком в ваше купе вашему котику, — сказала она улыбаясь.

— Из этого я могу сделать вывод, что вы узнали всё обо мне, включая то, что кот едет абсолютно легально.

У него есть билет, но самое главное, он, паршивец, действительно существует, — я прикинул расклад и кивнул. — Ладно, отошлите. Но, не забудьте сказать, что это именно от меня.

— Хорошо, — она кивнула, и к ней тут же подбежал рыжий парнишка лет пятнадцати на вид. — Семён, отнеси это в купе его сиятельства и передай коту, что это от него.

Если парнишка и подумал что-то нелицеприятное про моих тараканов, то ничего не сказал.

Это дело привычки, насколько мне было известно, у богатых и не такие причуды бывают. Он только забрал свёрток из рук официантки и побежал к выходу из вагона. Я проводил его немного рассеянным взглядом, а потом повернулся к официантке.

— Я понял, что хочу заказать, — она выхватила блокнот, карандаш и приготовилась записывать. — Значит так. Солянку, побольше маслин, лимон не надо и сметану отдельно, я сам положу, сколько понадобится. Свиная отбив…

Договорить мне не дал тот самый офицер без знаков различия.

Он внезапно захрипел, схватился обеими руками за стол, а потом повалился на пол, хватаясь за горло. Шея, нижняя челюсть, губы стали прямо на глазах увеличиваться в объёме, а лицо начало как-то быстро и подозрительно синеть. Офицер делал судорожные вдохи, но, судя по всему, это не помогало.

Адъютант вскочил со своего места и бросился к своему патрону.

— Господи, Павел Иванович, что с вами? — а затем он поднял голову и крикнул.