Девятнадцать сорок восемь

Чистил канализационную трубу от засора. Мэри Трошкина меня тогда еще и сфотографировать умудрилась. Может, видел…

— Видел, — хмыкнул мужчина.

Фирс же умолк, внимательно рассматривая собеседника, который с безразличным видом пялился на него.

— Все сказал? — спросил он.

— Вроде бы — да, — кивнул Фирс.

— Полегчало?

Парень вздохнул и кивнул головой.

— Да.

— Тогда теперь послушай меня, — подался вперед Вешкин. — Семья Вешкиных достаточно обширна и могущественна, чтобы не считаться с репутационными потерями от того, чтобы от их рук публично и крайне грязно умрет обычный простолюдин.

Это не произошло потому, что это лично мое решение. Ни закон, ни наша репутация, ни другие аристократы тут не причем. Только я. Лично. Благодаря мне ты до сих пор дышишь. Это понятно?

— Да.

— Дальше. Любой род — это система. Это слаженный механизм, который работает на общее благо всех его членов. Очень важно поддерживать в нем порядок и не допускать расколов. Это КРАЙНЕ вредит делу. Понимаешь?

— Вроде бы, — спокойно кивнул Фирс.

— Ты же юридически нам никто, однако твое участие в делах и даже присутствие в этом кабинете может внести нестабильность в жизни нашей семьи. Ты та самая песчинка в часовом механизме, что может испортить сложный и продуманный инструмент. Остановить у тебя его не получится, а вот внести нестабильность — да. Тут ты можешь надеяться на успех.

— К чему ты это говоришь?

— К тому, что песчинку в часовом механизме разотрет в пыль. Проще говоря, еще одно подобное свидание, и я спущу всех своих адвокатов.

Я упеку твою мать за решетку, а потом выпотрошу всю вашу семью, оставив вас в долгах по уши на улице. Если до тебя и подобное не дойдет, я просто публично тебя казню, на глазах твоей матери и отца.

Фрис смутился и по-другому взглянул на мужчину.

— Не волнуйся, Орловых я тоже позову посмотреть на это шоу, — максимально серьезно ответил Вешкин, глядя на парня исподлобья. — А теперь к главному. Зачем я тебе это все говорю?

— Зачем? — осторожно спросил Фирс, начав наконец понимать, что за человек перед ним.

— За тем, чтобы объяснить две вещи, — тут он показал ему два пальца. — Первая — ты для рода Вешкиных — никто. Чужой. Обычный простолюдин, каких вокруг тысячи.

Тут Евгений Михайлович загнул указательный палец, демонстрируя отпрыску средний.

— И вторая, — ледяным тоном произнес он и указал средним пальцем на дверь, через которую вошел Фирс. — Выход там!

Глава 10

Какой же он всё-таки г.ндон.