Рыцарь Резервации

Кто против того, что он жив?

Присутствующие тут же опустили руки и поглядели друг на друга. Повисло неловкое молчание.

– Ну же не стесняйтесь, девочки, – сказала Мио. – Здесь все свои!

Вдруг в воздух поднялась одна рука.

– Ты чего охренела, Ги?! – охнули со всех сторон. – Так про хозяина!

– Я реалистка, и вам советую быть такой же, – пожала плечами горничная. – Александра Владимировича нет слишком долго. Тут одно из двух – либо он действительно мертв, либо бросил нас!

Зал охнул:

– Предательница! Вон! Вон! Вон!

– Это я-то предательница?! – зашипела Ги.

– Глупые! Тут логика простая: либо-либо. Я голосую за то, что Онегин умер в неравной схватке с ужасами Амерзонии, а вы мне – предательница! Лучше скажите, кто посмел воздержаться?

– А Илья Тимофеевич мне понравился… – вдруг раздался одинокий голос, и тени зашевелились в поисках еще одной “предательницы”. – Он, когда отходил в туалет, вымыл руки… А еще извинился, когда чихнул…

Обсуждение плюсов и минусов Марлинского, а также возможности гибели такого мощного мага и замечательного человека как Онегин заполыхало с новой силой.

Через пятнадцать минут яростных баталий Мио снова объявила голосование:

– Кто за то, что Онегин жив?

Рук поднялось примерно половина.

– Кто за то, что мертв?

Руки поднялись не сразу, но на этот раз их было где-то штук пять. Даже Рух робко подняла свою кисть.

– Ты не голосуешь! – зашипели на нее, но Рух только выше вскинула руку.

Остальные засомневались и решили воздержаться. Затем девушки поспорили еще немного и снова проголосовали.

Потом еще немного… и еще немного. И снова проголосовали.

На этот раз в вопросе о возможности смерти Онегина голоса распределились пятьдесят на пятьдесят. Вдруг в тишине раздался заливистый храп.

– Кто-нибудь разбудите ее! – покачала головой Мио, и Рух растолкала Вен.

– А?! Что? – очухалась паучиха и, потирая полупрозрачные глаза, огляделась. – Вы уже разрешили ваш дурацкий спор, или уже можно идти спать?

– Почти, – сказала Ги, – Завтра тяжелый день и нам еще уборка предстоит, пока ХОЗЯИНА, – и она широко улыбнулась, – не будет…

– Твой голос решающий, Вен, – кивнула Мио.

– Мертв Онегин, или жив?

– А? Ну… умер, конечно. Сколько лет-то прошло?

В зале ахнули. Что-то разбилось.

– Значит, большинство за “умер”, – хмыкнула Мио. – Хорошо... Теперь второй вопрос. Признавать, или нет, новым хозяином Илью Марлинского. Голосуем! Нет, Вен не вздумай спать!

* * *

– Думаю, они так до утра проспорят, – вздохнула Метта и широко зевнула.