Рыцарь Резервации

– …она рассыпется. Фух! Мы победили!

Опустилась темнота. Через секунду вновь послышался отчаянный плачь.

– Ой, больно попе, – заохала Полина.

Зановособравшаяся Шпилька засверкала глазами и осветила помещение.

И вот мы снова увидели останки птицы-юда – железное тело не двигало и коготком. На меня смотрели черные провалы глаз.

Однако рядом с ним я заметил полупрозрачную женскую фигурку, которая сидела, забившись в угол, и мелко дрожала. Единственной ее «одеждой» были перышки на плечах, а также длинные черные волосы, которые скрывали ее худое тело практически полностью.

Да, это была именно та дама, с которой мы сражались в голове юда.

– Как я и говорила, Илья, – сказала Метта. – Она в таком виде способна навредить разве что Шпильке. И то, если она будет в коме.

– Уходи… – сказала девушка, не поднимая растрепанной головы. – Прочь!

– Рух, ну что ты?! – прыгнула к ней Полина и упала перед ней на колени. – Не плачь!

– Я погибла, я проиграла, энергия на нуле… – простонала девушка и, приподняв голову, всмотрелась в личико хранительницы поезда.

И она снова разрыдалась. Полина сидела и гладила бедняжку по голове.

Да уж, походу, она так рьяно пыталась меня напугать этим нелепым представлением, что просто перегорела. Бывает.

– Слезами делу не поможешь, – сказал я, медленно приближаясь. Шпилька сидела на моем плече, готовая в любую секунду ринуться в бой. – Вы, барышня, как и это мертвое существо, принадлежите мне.

Девушка подняла лицо и уперла в меня свои черные-черные глаза. Внутри вращались два белых многогранника.

Странное зрелище, но у всех чудов-хранителей, похоже, такие глазки.

– Еще чего! – зашипела она. – Никто из людов не может владеть Рух!

– Увы, времена меняются. Скоро эту покореженную оболочку передадут любопытным ученам из ШИИРа, – сказал я, остановившись перед ней. – А твой сердечник заберут одни очень жадные руки.

– Ну и чтоб им пусто было! Я взорвусь, стоит этим ручонкам только коснуться меня!

– Врет, – покачала головой Метта.

В точку. Видок у нее такой, как будто ее держали на воде и хлебе целый месяц. Какой бы мощной и опасной птица-юд не была вчера, но хранительница ее геометрики нынче опасности не представляет.

– Зачем ты-то сюда пришел, люд?! – злилась хранительница Рух.

– Возможно, для того чтобы избавить тебя от страданий? – сказал я, склонив голову набок.