Травоядный. Том I

Они держали в руках факелы, по ним я насчитал семерых: того самого громадного льва; гиену с немного обезумевшей мордой позади колонны и бегающими нервными глазками; волка с равнодушным взглядом и лису с кинжалами на кожаном поясе. Другие были позади или слишком далеко, и их видовую принадлежность я не мог рассмотреть. Но и этого было достаточно, чтобы окончательно понять: тут правят хищники.

«Похоже, здесь расовое превосходство совершенно на ином уровне. Надеюсь, что хоть за цвет меха не цепляются», — с толстой иронией подумал я.

— За мной, невольник, — кинул левид через плечо, и пошел мимо колонны. Я тоже заковылял, стараясь не отставать, цепь была достаточной, чтобы идти, но слишком короткой для бега.

«Это вы хорошо придумали», — подумал я.

Проходя мимо колонны, я невольно отмечал среди зверлингов и женщин, чего не заметил раньше. Их одежды были так же грязны, и лица не отличались изяществом. Совсем не такие, как у Литы… Но я понимал, что дело тут вовсе не в её природной красоте. Нет.

Очевидно, что она не трудилась подобно всем, её ладонь была мягка, и одежда совсем не была грязной. Да и вряд ли эти бедолаги могли свободно разгуливать по округе, как она.

«И судя по её способностям — она в некотором более привилегированном положении. Хотя целители не могут не цениться», — осознал я, заставляя работать застоялый мозг.

Неожиданно один из невольников взглянул на меня. Сильный заяц, с крепким телом и большими руками. В его взгляде читалась жажда, и ещё надежда. Он немного шагнул вперёд, спокойно и осторожно, так, чтобы надзиратели не заметили.

И как только мы почти поравнялись, он сказал:

— Лита у Рихана. Просит за тебя. Сделай что… — его голос прервался, а через мгновение из горла вышло три лезвия. — Кха… Кха… Ха… — захрипел он, захлёбываясь кровью.

«Я даже не заметил, как она подобралась к нему!» — нахмурившись, подумал я.

Гиена упёрлась ему лапой в спину и выдернула тройное лезвие, будто стальные когти. Зверлинг упал передо мной, задыхаясь и извиваясь, словно уж.

Он хватался за горло, затем пытался ухватиться за воздух. Вскоре совсем перестав шевелиться.

— Хеее-хе-хее! Говорить не разрешалось! Порядок нарушать нель-зя! — весёлым голосом провизжала гиена, облизнув лезвия, покрытые кровью. — Вот что будет! Во-о-от! — визгливо протянула мразь.

Ни один заяц не шелохнулся, даже не взглянул на погибшего. Они лишь ещё сильнее опустили головы. А ведь он, скорее всего, рос вместе с ними, ел и спал.