Травоядный. Том I

— А вот и ты, ох… — с нежностью покорённой девственницы сказала она, смотря на бледного мертвеца без руки, с распаханным горлом, — Даже мёртвый ты такой красивый, — она опустилась рядом с ним на колени и открыла ему глаза, на неё уставились два пустых зрачка — точно как у мёртвой рыбины, — Теперь ты от меня не уйдёшь, милый, — сказала она и впилась своими алыми губами в его мертвецки бледные. Поцелуй был долгим, она водила языком по его деснам, зубам, то открывала глаза, то закрывала.

Запыхавшаяся, взмокшая, она наконец оторвалась от него, поправила волосы и поёрзала ногами.

Её обычно бледные щёки горели лихорадочным огнём, казалось, даже шрамы, рассекавшие её личико десятками швов, немного светятся. Тонкой нитью стекала слюна по маленькому подбородку, она утёрла его кружевным платочком и заговорила:

— Милый, как же ты хорош, — томно сказала она и приблизила губы к его уху, — Если бы ты был жив, я бы отдалась тебе прямо здесь. Но, эх, ты сейчас мертвее мёртвого. Очень жаль…, но это ненадолго, не волнуйся.

Она посидела с минуту, смотря на его мертвецки бледное лицо: черты резкие, но благородные; скулами можно было резать не хуже кинжала, а на лбу виднелась морщинка от вечно поднятых густых бровей; ровный нос с тонким и длинным горизонтальным шрамом до уха, только добавляющего юношескому лицу суровой красоты; тонкие безжалостные губы, с которых вечно слетали колкости и изредка пренебрежительное одобрение; острый подбородок покрыт запёкшейся кровью; а ресницы, какие у него ресницы — длинные и чёрные, так резко выделявшиеся на фоне светло-голубых глаз.

Она провела рукой по его густым вороновым кудрям, растрёпанным и сальным из-за потуги последней битвы. Он не считался красавчиком в широком кругу, но для неё он был самым лучшим. Ведь это он дал ей право на жизнь.

И она отплатит ему тем же.

— Нам пора, милый, уходим, — с улыбкой сказала она и достала небольшую склянку из всё той же сумки.

Капнув одну каплю прозрачного как вода зелья на его тело, она сумела с лёгкостью его поднять и положить на телегу.

Сейчас он почти ничего не весил, может килограмма три. Она взялась за ручки и пошла сквозь бушующее пламя к земляной дороге, где её ждала повозка, замаскированная под государственную службу снабжения. Такие редко осматривали, а именно её — ещё реже, ведь на боку красовалась красная шёлковая лента, означавшая, что внутри неимоверно важный груз. Так-то оно и было, только она к имперским снабженцам, естественно, никакого отношения не имела.