Травоядный. Том I

— Сколько я просил оставить это дерьмо?! Мы, может, и не косматые братья, но и господ тут нет! — прогремел князь, но по его лицу было понятно, что ему приятно такое отношение, просто оно, как и весь леопардид, были чужды местным устоям. — Я князь Бурослав Рьяный, слушаю тебя!

— Ваш старший сын Первосвет, по поводу него хочу сказать, — он сделал паузу и продолжил. — Он, без сомнений, смелый, сильный и многообещающий юноша.

— Иначе и быть не может! Кровь от крови моей! Ха-ха! — рассмеялся добродушно князь, и ему вторили шесть гридней у трона, ларник и несколько десятков дружинников, сидящих у стены.

— Край этот велик и доблестен, изобилен так же, как и суров. Тёмный лес ломится от дичи, но притом в равной степени и от тварей. И под вашей рукой княжество Старомир расцвело, и не видно печали на горизонте, — он уважительно поклонился, а князь небрежно махнул громадой башкой. — Сила и отвага, разумность и понимание природы — стержень и сердце, мозг и душа народа Буров.

— Да давай же ты к делу уже! Вечно размазываешь! — требовал князь, хотя в глазах у него играли мягкие огни.

— Первосвет в последнее время очень часто сражается в дуэлях… — начал Малк.

Но его тут же перебил князь:

— Так сказал же, моя кровь! Рьяная! Горячая! Я тоже чем ближе к пробуждению был, тем больше кипела медовуха в жилах! Меня и не вытянуть с арены было! — весело прокричал князь и махнул рукой, чтобы ему принесли выпить.

— Да, мой господин, тело и само требует выхода энергии перед пробуждением. Но это означает, что ядро почти сформировалось, и есть некоторые излишки, от которых нужно избавиться с помощью физических упражнений, укрепляющих тело, а также умственных и духовных, — он замолчал и опустил голову, смотря теперь в пол, таковы были правила этикета на юге мира.

— Но Первосвет не только сражается, но и всегда побеждает. И каждый его бой — насмерть, — прошипел Милк.

— Ты вновь об этом! — рявкнул князь, его настроение славилось своей изменчивостью. — У тебя свои устои — у нас свои! Воин есть воин, принял вызов — будь готов к смерти!

— Господин, я понимаю и вовсе не порицаю ни ваши нормы и традиции, ни отношение к себе и другим вашего сына.

Меня сюда призвали учить не морали, но таинству силы и внутренней энергии, — он склонился ещё ниже, словно сочтя свои же слова слишком прямолинейными. — Прошу прощения.

— Давай к главному, леопард! — прогремел князь, и бровь Милка немного дёрнулась.

— До пробуждения ядро души довольно хрупкое.