За последним порогом. Начало

– Спокойной ночи, мама, – сказали мы хором.

* * *

Наконец, вернулась загоревшая и отдохнувшая Зайка, и я с радостью спихнул на неё Второва. Зайка здорово изменилась за эти полгода с небольшим – спина выпрямилась, исчезло впечатление забитости, из глаз ушло постоянное ожидание очередного удара судьбы. Она начала хорошо одеваться, в ушах появились симпатичные серёжки с неплохими изумрудами, а главное, появились уверенность в себе и чувство собственного достоинства. Сейчас её никто бы не принял за посыльного, неважно в какой одежде.

Я был уже достаточно развитым эмпатом, чтобы ясно ощущать её чувство абсолютной преданности мне, причём почему-то именно мне, а не семье. Первое время ощущал какую-то неловкость и чувствовал себя кем-то вроде рабовладельца. Потом всё же задумался – а почему, собственно, я мучаюсь какими-то комплексами? Разве я её обманывал? Или как-то на неё воздействовал? Разве она не получает сполна за эту преданность, причём не столько деньгами, сколько чувством нужности, защищённости, принадлежности к сильной семье? Она выбрала себе господина, которому отдала свою верность, и мне не следует ни комплексовать по этому поводу, ни тем более отвергать её.

Когда я начал анализировать свои чувства по этому поводу, я быстро понял, что это ещё один привет из прошлой жизни – от того самого лицемерно-гуманистического воспитания, когда нас учили, что все люди имеют равные права, но достаточно было оглядеться вокруг, чтобы убедиться, что это вовсе не так.

По сути, вопрос со слугами был не столь уж значительным – в конце концов, они не крепостные, и темы для моральных терзаний я здесь не видел. Меня начала беспокоить другая, гораздо более серьёзная проблема. Чем заметнее будет становиться наша семья, тем больше нас будут втягивать в какие-то интриги. Взять хотя бы Алину – при всём своём дружелюбии она прежде всего Мать рода. Ей что-то нужно от нас – впрочем, совсем несложно догадаться, что, – и она будет этого так или иначе добиваться.

Дальше будет больше, и в конце концов мне придётся полностью окунуться в выгребную яму, которую называют политикой – если я, конечно, не хочу оказаться пешкой, которую двигают другие. Мать мне явно не помощница, характер у неё совсем не тот. Возможно, что-то возьмёт на себя Ленка, но легко мне точно не будет, опыт завлаба здесь никак не поможет.