За последним порогом. Начало

Тебя подпаивают эликсиром, подавляющим волю, и ведут к кади. Там ты совершенно добровольно произносишь формулу принятия ислама и даёшь согласие на брак. Когда ты, наконец, возвращаешься в нормальное состояние, то с изумлением обнаруживаешь себя четвёртой женой в гареме какого-нибудь шейха. Примеров хватает, муслимы регулярно проделывают этот фокус с красивыми туристками.

Зайка выглядела совершенно обалдевшей от этих открытий. Ну да, в журнальной рекламе все эти малозначительные подробности обычно не упоминаются.

– Я бы посоветовал тебе поехать куда-нибудь к христианам, – продолжал я. – Неважно, к греческим или римским. Например, на побережье Адриатического моря есть несколько прекрасных курортов. Но ты должна понимать, что тебе нужно быть осторожной в любой стране. Ты очень похорошела за это время, за мальчика тебя уже не выдать при всём желании. Для красивой девушки опасность есть везде. Поэтому я отправлю с тобой бригаду охраны, которая возьмёт на себя заботу о твоей безопасности.

– Тогда может, мне вообще не стоит куда-то ехать?

– Мне самому не очень хочется тебя отпускать, но тебе всё-таки необходимо как следует отдохнуть, и желательно в тёплом климате. Так что подбери себе хороший, дорогой курорт где-нибудь в христианской Европе, и просто соблюдай осторожность. И слушайся свою охрану.

– Я всё поняла, господин. Я буду осторожна.

* * *

– А мальчик, однако, неплохо развернулся, – как бы в пространство заметила Стефа.

Ольга негромко хмыкнула, но промолчала.

– А Мила-то уже девятка, оказывается, – продолжала Стефа. – И как мне сказали, всё ещё растёт.

– И что с того, что растёт? – проворчала Ольга. – Мы же с тобой знаем, как становятся Высшими. Не думаю, что у неё что-то получится.

– Что мы с тобой думаем – неважно. Важно, что решит Сила, – мягко возразила Стефа. – Мне кажется, у Милы как раз всё получится.

– Ну и к чему ты про это заговорила? – поморщившись, спросила Ольга.

– Род недоволен. В общем-то, недовольные голоса были и раньше, но сейчас люди начали высказываться открыто.

– И чем они недовольны?

– Например, род спрашивает: почему второй Кеннер Ренский, оказывается, вовсе не Ренский, а какой-то Арди? Каким образом Милослава Ренская перестала быть Ренской? Почему те, кто должен был стать гордостью рода, не имеют к роду никакого отношения? Я не знаю, что отвечать.

Ольга презрительно фыркнула, но промолчала.