Сила рода. Том 1 и Том 2

Они просто чувствовали друг друга.

Да и внешне северяне выглядели угрожающе. Их испещрённые шрамами руки и хмурые рожи вызывали подсознательный страх. Молчу уж об ауре холода.

Стоило сделать шаг вперёд, как я тут же почувствовал сковывающий движения ветерок, который пробирал, казалось, до самых костей.

Да уж, будь я не так взбешён этим вероломным нападением на своих товарищей, я бы сто раз подумал, прежде чем выходить против северян. И это я ещё не посчитал дуэлянта Толстого и бойца Безухова!

Вот только злость, кипевшая внутри и подпитывающая Ауру Одержимости, толкала меня в бой.

— Х-ха! — бросившись вперёд, я прямо-таки физически ощутил, как вокруг меня расходится обжигающая волна огня. И две ауры – Холода и Одержимости – сталкиваются посередине школьного туалета.

— Ррраа-аа! — Мирон, занявший правый фланг, не утруждал себя раздумьями, тактикой и стратегией, и с ходу полез на северян.

Получив бонус от моей ауры, он, видать, почувствовал себя бессмертным и попёр напролом, без устали молотя кулаками – а-ля Фёдор Емельяненко.

Бранд и Ингвар, не будь дураками, тут же бросились в стороны и принялись умело раздёргивать внимание кузнеца на разные направления.

Наблюдай я за нашей стычкой со стороны, я бы точно сравнил северян с опытными волками, а Мирона с молодым медведем.

Но мне было не до этого.

Если с правым флангом всё было понятно – Мирон какое-то время продержится против братьев Кроу, то с левым флангом и центром всё было сложнее.

По центру, вскинув перед собой покрытые льдом кулаки, стоял Фрост.

«Фрост Кроу. Охотник, Ледяной щит, Варяг, родовой способности нет, гордый. Владеет: Ледяные когти».

Северянин бросал обеспокоенные взгляды то на своих братьев, то отчего-то за спину Мирону, но отдавать центр не спешил.

И это было подозрительно.

Я печёнкой чуял, что эта возня с ледяной защитой – какая-то хитрая ловушка, поэтому плюнул на Фроста, тем более в скорости он явно потерял, и переключил внимание на Толстого с Безуховым.

И увиденное мне не понравилось.

Кулачный боец Безухов радостно подскакивал к сжимающемуся в комок Филиппу, и я уже видел, как он вот-вот начнёт мутузить Фила своими здоровыми кулаками.

А дворянин Толстой не отрывал взгляда от замершего слева и сзади Романа.

И это было плохо.

Признаться, я рассчитывал, что Роман, использовав магию, вырубит из схватки хотя бы одного противника. Но по итогу, он и Толстой замерли, уставившись друг на друга.

«Иван Толстой.