Сила рода. Том 1 и Том 2

Фрост слишком увлёкся своей Ледяной бронёй и магической поддержкой, из-за чего пропустил мой бросок, Безухов получил серьёзное обморожение и вышел из боя.

Ну а Ваня Толстой так и пялился на нашего Рому Дубровского.

С нашей же стороны с пола поднимался Филипп, а за моей спиной находился Славик, со своей рогаткой превратившись из бесполезного слабака и дрыща в грозного стрелка.

Всего-то делов – добить Безухова, сбить концентрацию Фросту и прийти на помощь Мирону.

Вот только у Фроста, похоже, на этот счёт были другие мысли.

Топнув ногой, он сбросил с себя остатки Ледяного щита и вскинул перед собой сжатую в кулак руку.

В этот момент я мог хорошенько достать ногой рычащего от боли и холода Безухова, но не стал. Да и сам Безухов, видимо, что-то такое почувствовал, потому как отступил за северянина.

Фрост что-то прошипел, и из его кулака повалил снег.

Причём снег этот закручивался спиралью, вырастая одновременно вверх и вниз.

Какая-то секунда, во время которой я с удивлением пялился на самую настоящую магию, и в руках у северянина оказался ледяной посох.

Бамц!

Пущенный Славиком камень срикошетил от посоха Фроста и улетел за пределы круга.

Послышались чьи-то сдавленные ругательства, а я понял, что шум и гвалт, который стоял в уборной, внезапно куда-то делся.

Будет забавно, если у нас за спиной стоит директор или кто-нибудь из учителей…

— Михаил, тетрадь! — крикнул оклемавшийся Филипп и, подавая пример, выхватил из-за пазухи свой блокнот, выставил его перед собой как щит и, зажмурившись, рванул на Фроста.

— Стой! — крикнул было я, но было поздно.

Шест в руках северянина описал едва заметный полукруг и больно ткнулся одним концом в левое колено толстячка, и почти сразу же другим концом в руку, держащую тетрадь.

Толстячок охнул, выронил тетрадь и плюхнулся на задницу. Раненную руку он прижал к груди, баюкая словно ребёнка.

Филиппа было, конечно, жаль, особенно его правую кисть, которая тут же покрылась коркой льда, но я видел перед собой только чёртова охотника, который удивительно ловко управляется со льдом.

Я, в отличие от Филиппа, доставать тетрадь не стал.

После дуэли с Громовым и Пылаевым я отчётливо помнил, как рукав мундира, попав под пылающие огнём руки Адена, даже не закоптился.

Да и от молнии Громова защитил вполне себе сносно…

Поэтому я молча шагнул вперёд и, зажав руками манжеты мундира – чтобы низ не сполз, вскинул перед собой руки.

Фших!

Посох оставил после себя снежный след и врезался в выставленный блок.