Сила рода. Том 1 и Том 2

Кроу ещё хотел что-то добавить, но Громов, наконец-то, перешёл от слов к действиям.

— Аден! — кулаки и предплечья рыжего тут же вспыхнули огнём, и он бросился вперёд.

Сам же Громов нахмурился и с усилием развёл руки в стороны – между его ладонями заискрилась фиолетовая молния.

Мир сузился до точки, и моё тело начало действовать само собой.

Я дернулся навстречу Пылаеву и подпрыгнул максимально вверх, поджимая колени к груди. Сгруппировался в воздухе и заваливаясь на бок, выстрелил сразу обеими ногами ему в грудь.

Рыжий успел затормозить и прикрыться руками, но смягчить удар не сумел.

Я почувствовал, как ступни обожгло даже сквозь подошву сапог и услышал негромкий хруст.

Одна моя нога впечаталась в предплечье рыжего, вторая случайно угодила куда-то в лицо. Аден глухо вскрикнул и отлетел назад.

Я же упал на землю руками вперёд и тут же крутанулся вправо, гася инерцию тела.

В бою против мало-мальски подготовленного рукопашника как, например, борец Безухов, я бы ни в жизнь не стал так рисковать, но против огневика Пылаева финт удался.

Не зря я записывал информацию про каждого из одноклассников в блокнот, а потом, пользуясь аурой классного, ещё и выучил её наизусть.

Какими бы крутыми магами и фехтовальщиками ни были дворяне, в рукопашном бою я уделаю любого из них. Даже в этом хилом теле.

Главное – не словить магическую плюху.

Шварк!

Я уже почти было поднялся с земли, набирая разгон в сторону Громова, как вылетевшая из его рук молния врезалась мне под дых.

К счастью, на её пути оказались мундир и блокнот Дубровского, убранные во внутренний карман. Магический удар вышел послабее, но мне хватило и этого.

Мышцы разом свело судорогой, в глазах вспыхнули искры, а в грудь будто лошадь лягнула.

Помню, в детстве я умудрился засунуть чайную ложку в розетку, так вот ощущения были примерно похожими…

Уж не знаю, насколько далеко меня отбросило этой молнией, но, видимо, к самому краю круга. По крайней мере, сбоку от меня виднелись сапоги гимназистов.

Я с трудом приподнялся на локте и обвёл круг мутным взглядом, пытаясь сообразить, где мои противники и что делать дальше.

Хотел было подняться на ноги, но внезапно в затылке вспыхнула ярчайшая вспышка боли, и сквозь вату в ушах донёсся чей-то неприятный голос.

— Ползи в центр, чухонец!

Это явно был не Пылаев и не Громов, а значит, меня в спину ударил кто-то из гимназистов, наблюдающих за поединком.

Внутри тут же вспыхнула обида вперемешку с яростью.