Сила рода. Том 1 и Том 2

Сотни боевых флаеров за пять минут уничтожающие центр города… Танки с энергетическими щитами, сметающие всё на своём пути… Трёхметровые фигуры в боевой силовой броне, с лёгкостью разрывающие людей пополам…

Кулаки сжались сами собой, и я будто наяву оказался в сотни раз просмотренных кошмарах.

— А за ними идут некроманты, поднимающие только что убитых людей. А одиночек, словно зайцев, загоняют здоровенные пёсьеголовые воины с кривыми мечами. И десятки, и даже сотни огненных магов, совместно испепеляющих один жилой район за другим…

Я чувствовал, что меня понесло, но остановиться уже не мог.

— И раз за разом смотреть, как сначала чужой, а потом и твой мир сгорает в адском огне… Чёрт возьми, я готов пойти почти на всё, чтобы этого не допустить. И если для этого мне предстоит прослыть ботаником, плевать! Я не упущу свой шанс и возьму из этого мира по максимуму!

— Три года, говоришь? — задумчиво протянул Дубровский, поёжившись всем телом.

— Чуть больше, — немного слукавил я, — но рвать жилы нужно уже сейчас!

— Знаешь, почему роды и дворянские семьи не приветствуют появление Претендентов? — неожиданно поинтересовался Роман.

— И почему?

— Отец рассказывал по секрету, — Рома замедлил бег, переходя на шаг, и понизил голос, — что при достижении десятого ранга по какой-либо стезе, Одарённому предлагалось отправиться на дальнейшее испытание.

— В другой мир? — жадно уточнил я.

— Точно не знаю, но, видимо, да, — кивнул Рома. — Так вот, те роды, чьи претенденты исчезли, прекратили своё существование.

— Из-за чего? — мне показалось, что ещё немного, и я пойму что-то важное.

— Никто не знает, — пожал плечами Дубровский

— Но Ги’Дэрека, вроде, говорил про одиннадцатый ранг? — вспомнил я.

— Про это не ведаю, — погрустнел Рома. — В родовой библиотеке есть летопись только про исчезнувший род Де Вега. — Первая часть понятная, а вторая – не очень.

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался я.

— В воронке стальной он закружился, и облик его тотчас изменился! — с выражением продекламировал Дубровский и тут же пояснил.

— Всё? — уточнил я, выждав несколько секунд.

— Всё, — подтвердил Рома.

— Ну такие себе стишки, — честно ответил я. — И непонятные.

— Нормальные! — оскорбился Дубровский и тут же погрустнел. — Но непонятные, да.

— Ладно, Ром, — оглянувшись, я заметил выворачивающих из-за угла пацанов, — это всё лирика.