Лицеист

Я не заметил, как он вошел, хоть сорванная с петель дверь и оставалась все это время на самом виду.

Похоже, не заметил и сам дед.

– Простите, что я снова без приглашения. – Багратион неслышно переступил лакированными ботинками и вышел на свет. – Но дело, как вы понимаете, не терпит отлагательства.

Глава 28

– Ну здравствуй, Петр Александрович. Явился-таки…

В голосе деда не было ни злости, ни даже раздражения – только усталость. Он то ли совсем не рассердился, что Багратион снова заявился без приглашения… то ли просто посчитал светлейшего князя каким-то неизбежным злом, с которым нет особого смысла воевать.

– Службу свою несешь, стало быть… Бдишь. Чтобы я, старый дурак, дел не натворил. – Дед задумчиво уставился на набалдашник трости. – Да только где ж ты был, любезный, когда Костю моего убивали? Куда смотрел?

– Примите мои соболезнования, Александр Константинович, – бесцветным голосом отозвался Багратион. – Любое подобное событие – недоработка всего Третьего отделения… И моя личная. Но виновные будут найдены и наказаны.

– Будут наказаны… Будут, Петр Александрович. Еще как будут.

От деда вдруг повеяло таким холодом, что ноги протянуло сквозняком, а по уцелевшим стеклам гостиной поползли ледяные узоры. Мне на мгновение захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. И даже невозмутимый Андрей Георгиевич опустил взгляд в пол.

Будто вообще не хотел смотреть на явно назревающее… что-то.

– Я знал вашего внука, – заговорил Багратион.

– Вижу я, к чему ты клонишь, Петр Александрович. – Дед покачал головой. – Только ответ у меня на все один будет. И право свое я знаю.

– Позвольте не согласиться, Александр Константинович. – Багратион пожал плечами. – У меня, как и у государыни Императрицы, на этот счет другое мнение.

– Молодой ты еще, Петя, – вздохнул дед. – И ума палата, и силы не по годам набрал, а все равно не понимаешь. Думаешь, на одном порядке престол государев стоит? На законе?.

По гостиной снова прошелся ветер – но Багратион будто и не заметил: на наполовину седой шевелюре не шевельнулся ни один волосок. Он даже не защищался – просто проигнорировал очередную дедову вспышку. И слушал. С каменным лицом, на котором не отражалось вообще никаких эмоций.

– Наш порядок – он другой, особый. – Дед обхватил трость обеими руками. – Род – сам себе и закон, и ответ, и совесть.