Лицеист

Ни дверей, ни стекол, ни даже колес: стальная громадина стояла на двух уложенных параллельно бревнах сантиметров в двадцать-тридцать в обхвате. В завершенном виде она наверняка оказалась бы раза в полтора короче Костиной «Чайки», но из-за темной тесноты сарая казалась огромной.

Неизвестный конструктор – или покойный Архип Семенов, или уже сама Настасья – не предусмотрел для нее объемного багажника: машина заканчивалась вытянутым обрубком, соединенным по диагонали прямо с крышей. Салон – точнее, пока еще пустой короб с металлическим листом вместо пола – тоже казался не слишком просторным.

Рассчитанным или на крохотные сиденья сзади, или вообще на двух пассажиров. Зато будущий капот занимал чуть ли не половину от всей длины машины. Огромный, вытянутый вперед, как пасть крокодила. Но только такой и мог вместить двигатель…

Нет, даже не так – Двигатель. Огромное стальное сердце весом в не одну сотню килограмм.

– Охренеть… – пробормотал я, склоняясь над железной махиной. – Это ж с какой «Волги» сняли?.

. Да тут литров шесть, не меньше!

– Почти семь. – Настасья повыше подняла фонарь, освещая тускло поблескивающий металл. – В Нижнем такие не делают – это из Москвы привезли.

– Кто привез?

– Так князь покойный и привез. – Настасья посмотрела на меня, на мгновение задумалась, явно сопоставляя что-то в голове. – Отец твой, благородие. Таких моторов еще нигде нету. Это про-то-тип.

Девчонка явно неплохо соображала – раз уж вообще смогла разобраться во всем этом без специального образования – но сложное слово далось ей не без труда.

И все же суть я уловил: похоже, отец каким-то образом раздобыл экспериментальный двигатель московской разработки.

– Папа говорил – такие будут ставить на лимузины. Для министров, а то и для самой государыни Императрицы, – продолжила Настасья. – Только там корпус другой: огромный, тяжелый. Чтобы ни пуля, ни магия не брала. А вот если к такому двигателю приделать машину поменьше…

То получится зверь похлеще Воронцовского «Понтиака».

– Ага, – кивнул я. – Тут, наверное, лошадей под триста будет…

– По документам двести восемьдесят было. – В голосе Настасьи прорезались нотки гордости. – А папа такую штуковину поставил, что все триста двадцать выдаст. Смотри!

Дева-конструктор улеглась голым животом на раму капота, вытянулась и коснулась какого-то странного агрегата прямо над мотором. То ли электронного блока, то ли какого-то хитро устроенного воздухозаборника с заслонками.

– Вот.