Лицеист

– Звучит лестно. – Я из последних сил попытался отгородиться. – Но зачем вам это?

– Тайна! Вы – тайна, князь. А я люблю тайны. – Гижицкая запрокинула голову и обожгла меня дыханием. – Иногда этот город кажется невыносимо скучным. И если что-то и может по-настоящему развлечь, то только…

Последние слова графини утонули в шуме. За спиной послышалась ругань, потом раздался грохот. Группа тут же перестала играть. Гитара напоследок визгнула в перегруженный усилитель – и смолкла.

Обернувшись, я увидел, как народ расступается в стороны, образуя перед сценой что-то вроде круга, в котором остались полтора десятка гостей.

С одной стороны Костя, двое его товарищей – кажется, те самые, что швырялись огнем из «Волги» – и Славка. Он побелел, как полотно, и явно не против был удрать, но все равно стоял справа от брата, сжимая кулаки.

Воронцов и его свита – человек десять или даже больше – уже успели обступить Костю и остальных полукругом. И явно не прочь были пустить в ход Дар. У всех на пальцах подрагивали заряженные боевые заклятья, а некоторые даже сплели Кольчуги.

– Боже ты мой! – охнул откуда-то женский голос. – Зовите городовых, пока они тут не устроили…

Может, кто-нибудь из местной прислуги уже позвонил в полицию, но из зрителей никто даже не двинулся с места. То ли не хотели пропустить скандальное зрелище… то ли сообразили, что простым городовым такое явно не по зубам. Муштра с Андреем Георгиевичем не прошла даром, и я оценил расклад где-то за две секунды.

Костя и его друзья были старше и сильнее.

Один на один они без труда отделали бы и Воронцова, и любого из его прихвостней – не тех оказалось чуть ли не вчетверо больше. Славку я не считал. Он явно не собирался бросать своих, но все, чем ему удалось бы сделать, начнись вдруг драка – поймать Булаву и свалиться со сломанными ребрами.

Если повезет.

– Прошу меня простить, ваше сиятельство.

Я вывернулся из рук Гижицкой и решительно зашагал к сцене, на ходу буквально отшвырнув в сторону парня вдвое крупнее себя.

Воронцов тут же скользнул по мне недобрым взглядом, и я заметил, что у него под глазом стремительно наливается синяк… Уже успел сболтнуть лишнего – не иначе.

– Саня, стой там, – процедил Костя сквозь зубы, не оборачиваясь. – Все нормально.

– Нормально, говоришь? Опять малолеток выгораживать будешь, Горчаков? – Воронцов зажег на ладони крохотный алый огонек. – Так может, и тебе пятки подпалить?

Сиятельство явно успел принять лишнего – как и вся его шайка-лейка.