Печать Велисы 1. Избранный

Я хоть и молод, – всего тридцать один – но в этом возрасте уже трудно найти себе женщину без «прицепа», как бы оскорбительно это для некоторых ни звучало. У меня в этом плане бзик и убеждения: мужик никогда не полюбит чужого ребёнка, как своего собственного. Поэтому и заводить семью с такой женщиной не имеет смысла – тебя она точно не полюбит по-настоящему. А уподобляться некоторым «мазафакерам», чтобы мол: «было кому тебе в старости подать стакан воды» – меркантильное заявление, противно.

Единственное, что я планировал, – это перебраться в Испанию, поближе к сыну.

К моему неплохому знанию английского я даже испанский стал подучивать. Но это всего лишь сомнительные планы, которые я вряд ли бы потянул с «нестабильной геополитической обстановкой». Да и когда пытался дозвониться до бывшей, чувствовалось, что я в этих далёких краях точно не нужен.

Были бы живы родители, ещё можно было жалеть, что попал в такую передрягу.

Однако родители живы именно тут, а я молод, так что чем не второй шанс? Поэтому в сторону все сомнения! Третий сын графа, типа мелкий «графин-баронишка» без права наследования – плевать.

Как мне кажется, я уже автоматом неплохо устроился. Осталось только заиметь клеймо «ЧелПука» и стать уважаемым человеком. А там до либерал-демократической революции и равноправия недалеко, ибо феодальный строй мне чужд и привыкать к нему нет желания.

Построив с самого утра наполеоновские планы, я принялся делать отжимания, приседания и подтягивания. В здоровом теле здоровый дух и мегасильная магия.

Но после десяти отжиманий мой запал слегка притупился. Моё тело было настолько слабо́, что я даже подтянуться ни разу не смог.

Прискорбно, но не беда!

Приняв мысленно конскую дозу «вдохновина», я до полного выдыхания загонял себя и с чувством выполненного долга принял контрастный душ. Вышел, когда красавица-служанка накрыла мне завтрак с изысканной яичницей и кучей фруктов.

— Доброе утро, господин! — улыбаясь, сделала она «реве-поклонянс».

— Вы так необычно выглядите.

Я сегодня надел чёрные брюки с золотыми узорами от какого-то костюма и аккуратную белую рубаху с жилеткой. Смотрелся я теперь по-графски. Хотя я это надел, потому что нормальная одежда была не лучшей свежести. Этот грязнуля вообще что ли не стирался?

— Доброе утро, Марико. Прошу без господинов, — отмахнулся я и, сев за стол, кивнул девушке.

Она оказалась не голодна, но чай со мной попила, заблаговременно принеся вторую чашку.