Бастард. Роман Алексея Осадчука

Сегодня непутевый племянник в немилости, но кто скажет, что будет завтра? Вдруг его сиятельству взбредет в голову снова приблизить бастарда брата? Такое происходило сплошь и рядом.

Только вот, слушая Бертрана, я нарисовал в своей голове совершенно другую картинку. Дядя Макса еще та сволочь. Предал родного брата, чтобы прибрать к рукам его собственность. И на племянника ему плевать. Он наверняка уже и забыл о нем.

Короче, так себе наследство мне досталось. Но есть и плюсы. Я жив.

Глава 4

Мои размышления прервал шум в другой комнате.

Это вернулся Бертран. Он появился на пороге с небольшим подносом в руках, на котором стояла глиняная глубокая миска с чем-то горячим и источающим умопомрачительные ароматы. Также на подносе я заметил приличный кусок ржаного хлеба и внезапно осознал, что готов сожрать слона.

— Господин, — извиняющимся тоном, произнес Бертран. — Это все, что мне удалось добыть. Знаю, вам не по душе простая еда, но вам необходимо набираться сил.

А чечевичная похлебка — самое то для такого дела. Говорят, что сам Генрих Третий Свирепый, прадед нашего короля, когда бывал в военных походах, ел из одного котла со своими воинами именно такую похлебку.

Ох, Бертран, Бертран… Знал бы ты, старик, чем мне приходилось иногда питаться…

Старик опустил поднос на табурет у изголовья моей кровати и со вздохом пробурчал:

— У этой мадам Ришар нет сердца… Сначала сменное белье и уборка, потом еда, теперь вот уже и дрова… Как можно быть такой злой и жестокой?

— Наши дела совсем плохи? — осведомился я, при этом не сводя голодного взгляда с миски с густой похлебкой.

Рот тут же наполнился слюной.

Процесс регенерации требовал усиленного питания. Иначе при такой энергоактивности, источник очень быстро высосет все соки из физического тела.

Бертран же, не замечая моего состояния, продолжил жаловаться:

— Сущая мегера! Всего за три месяца задержали оплату, так она запретила приходить служанке убираться и менять постельное белье.

Кухарка больше не дает еду. Хотя уборка и стол входили в оплату. А только что Жак, ее дворник, отказался выдать мне дрова. Мегера! Как есть мегера!

То-то я смотрю у нас здесь колотун. Стоп! Тогда откуда еда?

— И во сколько тебе обошелся ужин? — как бы между прочим спросил я.

— Ну, дык пять оболов за небольшой котелок похлебки, да два обола за буханку ржаного хлеба. Итого семь медяков. Но это еще по-божески.