Бастард. Роман Алексея Осадчука

Хотелось прямо сейчас все бросить и рвануть туда, в гущу событий. Этот «благодетель» из тьмы явно знал меня как облупленного. Даже лучше, чем я сам.

— На самом деле, никто доподлинно не знает, как это произошло, — говорил Бертран. — О точной дате тоже ничего не известно. Хотя принято считать, что Небесная Пелена появилась около трех сотен лет назад.

Старик хмыкнул и покачал головой:

— В народе ее прозвали Крылом Сумеречной Неясыти либо Совьим Крылом.

— Небесная пелена? — переспросил я.

— Да, — кивнул Бертран.

— Огромная недвижимая туча, что заволокла половину неба и накрыла своей тенью большую часть западных земель. Считай, несколько графств оказались под ней.

— Отсюда и та самая тень?

— Верно, — сказал старик. — Тень Стрикса.

— Стрикс? — встрепенулся я, услышав знакомое название из моего мира. — Кажется, это птица-вестница из древних легенд, которую всегда посылали темные боги перед тем, как обрушить свой гнев на землю?

— Господин! — радостно хлопнув в ладоши, воскликнул Бертран.

— Ваша память постепенно возвращается!

Я хитро усмехнулся:

— Видимо, ты мало деньжат отсыпал жрецам своей богини.

— Господин… — жалобно произнес Бертран и хотел было подняться со стула, но я его остановил.

— Да шучу я! Ты лучше скажи мне, чего эту тень так боятся?

Старик тяжело вздохнул. Видимо, уже тысячу раз пожалел, что признался мне о своем походе в храм.

— Как же не бояться-то, если там, в Тени всякая чертовщина происходит? — ответил Бертран.

М-да, похоже, придется повозиться.

Я мысленно пожелал самому себе терпения и начал задавать старику наводящие вопросы.

Когда он начал отвечать, у меня сложилось двоякое впечатление об услышанном. С одной стороны, Бертран мне многое рассказал, но с другой — вся информация, которую он на меня вывалил, была довольно поверхностной. Другими словами, у Бертрана, в силу его низкого положения в местном обществе, не было достаточного допуска к знаниям, которые меня интересовали. Но этот пробел с лихвой компенсировался огромным ворохом слухов и сплетен, правда, в массе своей довольно противоречивых.

Когда Бертран закончил свой рассказ, я даже не заметил, как вода в бадье остыла. Момент, когда меня чистого и задумчивого обтирали насухо, укладывали в постель и кормили, я благополучно пропустил. Мой мозг был занят анализом новой информации.

В общем, несмотря на довольно противоречивые сведения, кое-что мне все-таки удалось выяснить.