Мир падающих звёзд II. Русальная неделя

Только в суде он сам выступал.

— И что ж, никто даже слуха не пустил, что тут вместо сыновей дочки сидят? — недоумевал я.

— Так папенька ещё до нашего рождения название придумал, — фыркнула Александра. — А кому какое дело, спрашивается? Вывеска и вывеска. Привыкли… Может, кто и смеялся — нам откуда знать. Всё равно папенька самым лучшим был в своём деле! Так что в глаза никто бы слова сказать не посмел. А теперь — что нам теперь делать? Как управляться без него?!

Уронив лицо в ладони, Александра зарыдала. Зато воспрянула Евгения.

Подняла голову со стола, уставилась на меня. Наверное, изо всех сил пыталась заставить меня не уплывать из поля зрения — аж жилки на висках набухли от усилия.

Сестры, кстати, были очень похожи. Не близняшки, но сразу видно, что родственницы.

— Всю жизнь нам изломал, — заплетающимся языком добавила Евгения. — Жизнь прошла. А мы ни любви не ведали, ни замуж никто не возьмёт. Кому мы, такие… старухи…

Покачав головой, я скастовал ещё одно Противоядие. Евгения шарахнулась. Чуть не перевернулась вместе с креслом, но удержалась за плечо сестры.

Взгляд её прояснился.

— Вы колдун? — спросила она.

— Охотник.

— А-а-а. Охотник Владимир Всеволодович Давыдов, видимо? Помню-помню. В последние дни мы только вашим делом и занимались. Одна сторона готова ждать, другая готова платить, но градоправитель поспособствовал передаче дела в суд. А судья Окоёмов — суров, он всякой ерунды не терпит, дело будет разбираться по всей строгости. Документы железные, от уплаты ответчику не отвертеться.

А наша задача — дело затянуть, пока ответчик свои дела не поправит.

— Именно! — с восхищением сказал я. Вот что значит — профессионализм! Не успела протрезвиться, как сразу о делах, да с полным погружением. — И как? Есть у меня шансы?

— Никаких, — взмахнула рукой Евгения. — На первом же слушании всё рассыплется, и имущество вы потеряете. Но в тюрьму не пойдёте. Истец к вам благодушно настроен.

— Нихрена себе, — обалдел я. — Это вот так, значит, «Урюпин и сыновья» дела ведут?

Тут подняла на меня заплаканные глаза Александра.

— Вот если бы папенька в суд пришёл — он бы там всех размазал, как масло по сковородке! Да только нет больше папеньки.

— А вы на что?

Сёстры переглянулись и истерически захохотали. Пришлось ждать, пока пройдёт приступ.

— Шутить изволите, Владимир Всеволодович! — сказала, отсмеявшись, Евгения. — Кто же женщину в суд-то пустит? Кто нас слушать будет? А обвинитель — зверь. С ним только папенька один бодаться и мог.