Мир падающих звёзд II. Русальная неделя

Далеко ещё?

— Да уж вона, ворота видать.

Захар заскочил в карету и выдохнул:

— Фух! Ну и жарища. Прям как летом.

— Где был? Чего видел?

— Везде был, всё видел. Знач, так. Защитника этого — Урюпина — на самом деле порвала какая-то тварь. Не на жратву, а просто — в клочья. Твари так себя не ведут, они до человечины все жадные.

— Прямо дома? — уточнил я.

— В том и дело, что дома! Он в собственном особняке живёт, здоровенная хреновина, два этажа! И жил один, даже сыновей отселил. Прислуга — и та приходящая.

Никому, говорят, не доверял. Спальня на втором этаже. На ночь Урюпин на крючок закрылся — так крючок и остался накинутым, выбивать пришлось. А тварь через окно забралась. Окно, видать, открытым было, жарко. Ну и порвала его прямо в постели, так стражники говорят.

— Ты сам там был? В особняке?

— Заглянул, а как же. Пришлось одному стражнику в лапу монету сунуть. Ну, ничего интересного. Постель смятая вся, кровь повсюду. — Захар побледнел, но в обморок мужественно не хлопнулся. — И наблёвано ещё у порога… теперь.

В общем, тот стражник меня с матюгами выгнал, даже пинка отвесил.

Ну-ну. Это тебе ещё повезло. В каком другом мире, где существует такая штука, как криминалистика, могли бы и срок навесить. Обоим, кстати говоря — и Захару, и стражнику.

— Есть идеи, кто это мог быть? — спросил я. — Какие твари вообще в городе промышляют?

— Ну… — задумался Захар. — Если в городе, то точно не медведи и не волкодлаки. Эти по лесам больше. Да и на второй этаж не запрыгнут. Крысы, лягушки и ящеры всякие — это само собой, сразу нет.

Мелковаты, не по силам им человека на куски разорвать. А вот вурдалак могёт… Только какой чёрт бы его к Урюпину потащил? Они ж по дохлятине больше. Да и в окно прыгать… Странное это.

— Да тут, Захар, всё странное. Было бы не странное, я бы сюда не приехал. Ладно… Ещё чего слышно?

— Троекуров вчера поутру отчалил в свой Смоленск, — фыркнул Захар.

— Ну, это ожидаемо. Говно трусливое, но не до такой степени, чтобы, трясясь, ждать, пока я не свистну.

К папочке побежал.

— Нажалуется ему…

— В его же интересах надеюсь, что не нажалуется. А рискнёт — так пожалеет. Без отца мальчишке трудно расти.

Тем временем мы доехали до знакомого трактира, и кучер остановил лошадь. Я открыл дверцу кареты. И тут же, моментально, раньше солнечного света и свежего воздуха в салон ворвался вопль:

— Это не я!

Вопил господин градоправитель. Он стоял перед трактиром, сложив перед собой руки в молитвенном жесте.