Дядя самых честных правил 4

Попробовать Знаками? Сюда бы “Нервного принца”, мы бы им устроили показательное выступление!

Я вспомнил про шпагу, которую использовал как middle wand, потянулся рукой к поясу, но пальцы схватили пустоту. Кажется, я потерял её после атаки “молотов”.

— Ваше оружие. — Голос Кижа шепнул мне прямо в ухо. — Держите, Константин Платонович.

Мертвец, появившийся рядом, передал мне шпагу в ножнах. Я поблагодарил его кивком, взялся за рукоять и обнажил клинок.

Ёшки-матрёшки, это что такое?! Металлическое лезвие превратилось в полупрозрачную полосу из непонятного материала.

Она светилась мягким голубоватым светом и больше напоминала игрушку, а не оружие. Это я сделал? Металл переродился от мощного потока эфира? Никогда не слышал о таком. И что теперь прикажете делать с этим непонятным “чудом”?

Анубис тоже заинтересовался клинком. Прикоснулся к нему эфирным щупальцем, фыркнул и ткнулся мне в рёбра. Мол, нормально всё, обычное дело. Пользуйся, как и собирался.

Я решил попробовать и взмахнул шпагой. К моему удивлению, на конце появился Знак огня, вспыхнул и полетел в сторону прусской пехоты.

Нет, настоящего middle wand’а из преображённого клинка не получилось. Скорее, здоровенный small wand, но вполне подходящий для моих задач. Помочь Тобольскому полку? С лёгкостью!

Следующий час я занимался муторной и утомительной работой. Во-первых, держал щит, прикрываясь от всполохов, которые швыряли в меня пехотные офицеры. Во-вторых, метал им в ответ разнообразные Знаки. Огонь, Вода и Холод, связка “карусель” и прочие гадостные “радости”.

Я представлял в деталях символы, Анубис рисовал их и наполнял эфиром, полупрозрачная шпага отправляла конструкции в полёт. Не “молоты”, конечно, но сотни три пехоты я разогнал, а затем отбил “близнятами” атаку кирасир.

Когда пруссаки устали получать мои подарки и залпы нашей пехоты, прозвучал сигнал к отступлению и остатки пехоты откатилась к холму.

— Господин капитан-поручик!

Ко мне подбежал один из молодых прапорщиков. Он, вместе с парой таких же боевых товарищей, командовал огнём орудий, пока я помогал нашей пехоте.

— Докладывайте.

— Три вражеских орудия поражено нашим огнём. Остальные пушки прислуга отвела за холм. Атаковать их не имеется никакой возможности! Разрешите прекратить огонь.

— Вольно, господин прапорщик. Прекратите, раз такое дело. Разрешаю.

Юноша щёлкнул каблуками и умчался к орудиям. А на меня навалилась усталость, и я присел на лафет “близнят”. Кажется, отбились на этот раз.