Берсерк

— Вот уж радость-то, — по-стариковски прокряхтел я, — И при чём тут мой отец? Он вообще-то меня из рода изгнал, так какое право он может моей судьбой распоряжаться? Нет уж, жениться я в ближайшие лет десять не собираюсь, а даже если соберусь, то только на той, кого сам выберу.

— Изгнать-то изгнал, но ты всё же не забывай, что живёшь ты по-прежнему за его счёт, так что не льсти себе своей мнимой независимостью. Ты всё ещё целиком зависишь от него, и пока не станешь самостоятельным, тебе придётся выполнять всё, что он скажет, если конечно ты не хочешь оказаться на улице, — спокойно, но твёрдо произнесла мать, — И если он решит найти тебе невесту, то никак тебе этого не избежать.

Смирись!

— Это мы ещё посмотрим! — упрямо набычился я, мама тут же построжела, и неизвестно, к чему мог привести в итоге наш разговор, но дверь в палату вдруг распахнулась, и к нам завалились не званые гости.

***

— Ну, а тут у вас кто? — скучающим тоном поинтересовался какой-то тип в строгом чёрном костюме у сопровождающего его врача, даже не глядя в нашу с Игорем сторону, чем сразу вызвал у меня стойкую неприязнь.

Мне как-то сразу стало ясно, что тип этот пациентов вообще ни во что не ставит, а его холодный взгляд, пробежавшийся по палате и нами с соседом, ни на секунду на задержавшись на нас, излучал такое презрение, что у меня непроизвольно сжались кулаки, что было довольно смешно. Я бы всё равно ничего не смог ему сделать. Тип был здоровенным мужиком под два метра роста, а я обычным подростком. Сомневаюсь, что я своим ударом смог бы заставить его хотя бы покачнуться, не говоря уже про упасть. Маму и сестёр попросили на время осмотра покинуть палату, на что мама попыталась гневно что-то возразить, так что мне пришлось вмешаться, и успокаивать её, после чего она всё же вышла, недовольно поджав губы.

— Тут у нас детская палата, — зашуршал бумагами не знакомый мне врач, а за их спинами маячили медсестра и ещё одна незнакомая девушка, с любопытством глядя на нас.

— Михаил Петрович Гончаров, две тысячи десятого года рождения, поступил к нам вчера с амнезией, и Игорь Семёнович Савельев, две тысячи тринадцатого года рождения, поступил к нам шесть дней назад с острым панкреатитом. Впрочем, его мы завтра выписываем. А вот молодого человека с амнезией ещё пару дней понаблюдаем.

— Панкреатит? В таком возрасте? — удивлённо вскинул вверх брови незнакомец, кинув изучающий взгляд на Игоря.