За последним порогом. Академиум

Мать получила голос как Владеющая после аттестации на девятый ранг, а я получил его после совершеннолетия, когда официально зарегистрировался в качестве главы аристократического семейства. Мы не участвовали в работе Совета – мать не хотела тратить на это время, а у меня его просто не было. Однако эти голоса были ценным активом, и ясно было, что их не оставят без внимания. Вот и не оставили.

– Верно, – согласился я. – У тебя намечается важное голосование?

– Через три недели будет решаться вопрос о выдаче нам ограниченной лицензии на добычу.

Князь не против, но в Совете у нас есть недруги, и нам нужна ваша поддержка. Я, конечно, понимаю, что Милослава может не захотеть отдать голос Ольге...

– Какие бы у неё ни были отношения с Ольгой, моя мать знает, что такое долг перед семьёй. Она проголосует как надо.

Глава 3

Смоленский вокзал был огромен. Он был раза в два больше немаленького Владимирского, не говоря уж о крохотном Ладожском. Именно сюда приходили поезда из Смоленского и Киевского княжеств, из большей части городов Священной Римской Империи и от греческих христиан.

А чуть в стороне тянулись километры путей грузовой станции, где сейчас царила суматоха – туда непрерывно прибывали эшелоны с новым урожаем из Киева, и башни нового элеватора, выкрашенные в весёленький цветочек, уже вовсю принимали первое зерно этого года.

Сегодня вечно хмурая Балтика прислала нам осеннюю морось; мы стояли, повернувшись спинами к сырому пронизывающему ветерку, и болтали ни о чём. Гудок паровоза заставил меня прервать фразу и обернуться – к перрону медленно подползал поезд Константинополь–Новгород.

– Ну наконец-то! – сказала Ленка, глянув на свои часики. – На восемь минут опоздал.

– Напиши жалобу, – хмыкнул я. – Они обязательно ответят, а ты поучишься, как нужно посылать недовольных. Откроешь для себя новый мир и узнаешь, что бить людей вовсе не обязательно.

Серо-голубая туша паровоза поравнялась с нами, и я поморщился от неприятного воя паровой турбины. Мимо проплыл паровозный тендер-цистерна, за ним багажный вагон, и сразу за багажным пошли вагоны первого класса.

Наконец, лязгнув сцепками, поезд остановился, и тут же в тамбурах засуетились проводники. Мы рассчитали верно – третий вагон первого класса оказался точно напротив нас. Дверь распахнулась, и вслед за парой каких-то купчин с помятыми лицами в проёме возникла мама.

– О, боги... – тихо сказала Ленка.

Мама была одета в отглаженную выходную форму с нашивками ветерана-вольника.