Кодекс Крови. Книга VII

В метрах пятнадцати от них охотница стояла и с закрытыми глазами ворошила снежок у себя под ногами.

Принцесса и император стояли с одной стороны, наблюдая за чистотой эксперимента. А вот принц Андрей, до того возмущенно уговаривавший Кирану отказаться от затеи, стоял рядом с Ксандром, Тэймэй, баронессой Белухиной и названным отцом Ксандра.

Остальные гости ещё только просыпались, ведь на дворе было раннее утро. Борис Сергеевич Подорожников, личный лекарь императорской семьи, был готов устранить любые ранения, если таковые вдруг произойдут.

Кирана же расслабилась и отдалась во власть чувств, ощущений и холода. Она с закрытыми глазами чувствовала, как вокруг неё собралась толпа зверья, по недоразумению называвшаяся людьми. Любопытная, жаждущая крови и её поражения, низвержения с высокого пьедестала, на котором вдруг оказалась никому неизвестная девица.

Охотница раскинула руки и выровняла дыхание, слыша одновременно кровожадный гул всей толпы разом и биение сердца каждого по отдельности. Она чувствовала себя, словно дикий зверь, выставленный на потеху публике, упивавшейся своей властью.

— Княгиня, вы готовы? — прозвучали где-то вдалеке слова императора, который вместо того, чтобы поставить собственную дочь на место, предпочел пойти у неё на поводу и выставить сразу трёх лучников.

«Вам нужен зверь? Вы его получите!»

— Да.

«А» ещё витало в воздухе, когда охотница резко крутанулась на одной ноге в присяде и подняла пушистый снег в воздух. На следующем такте сердца она слилась с родной стихией и рассыпалась пургой, искрясь и сверкая мельчайшими снежинками в лучах рассветного солнца. А на третьем такте она пронеслась порывом вьюги между тремя лучниками, ещё не успевшими спустить тетиву. Сделать этого они уже и не смогут, ведь одним ножом она перерезала тетивы, а вторым обозначила порезы на шеях ни в чём не повинных бойцов.

Воплотилась она нос к носу с принцессой с окровавленным ножом в руке, чуть приподняв верхнюю губу и оскалившись. А затем сделала куртуазный реверанс и, не дожидаясь какой-либо реакции, отвернулась и пошла к своим.

Вся демонстрация заняла меньше двух секунд. Стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь жидкими аплодисментами лишь одной особы.