Кодекс Крови. Книга VII

— Жизнь несправедлива, — Мария Петровна пожала плечами, — вряд ли у вас вышло бы качнуть весы справедливости в мою пользу. Мой противник всегда будет на шаг впереди, ведь умеет обгонять время.

Голос принцессы при этом был полон грусти и печали.

— Не печальтесь, принцесса, — старчески успокоил Марию Петровну гость. — Время есть песок... В моих силах сделать так, чтобы песок в часах жизни вашего противника и вовсе закончился.

Мария очень крепко задумалась над завуалированным предложением. Очень хотелось ответить согласием, но останавливал даже не гнев отца, а предупреждение оракула.

Убивать девицу или Михаила он не рекомендовал.

— Не стоит действовать столь радикально, — ответила принцесса, посылая благодарную улыбку своему собеседнику. — Меня устроит, если противни понесёт репутационные потери.

— Как будет угодно моей принцессе! — старичок склонил голову в поклоне и, прихватив трость, покинул покои правящей семьи.

Получив благословение от принцессы, Эквадо Тортугас кровожадно улыбнулся.

Что ни говори, а получить в союзники Марию Петровну было настоящей удачей. Оставалось лишь сделать так, чтобы княгиня опорочила себя за оставшиеся полтора дня, прежде чем стать рабой Эквадо и покойницей. А значит, следовало поторопиться.

Глава 8

Андрей Петрович Кречет монотонно расхаживал по собственным покоям. Восемь шагов в одну сторону, разворот, восемь шагов в другую. Скрип деревянных половиц вплетался в равномерный перестук обувных каблуков, метрономом отсчитывая события последних дней.

Сестра совершенно слетела с катушек, ослепленная собственной одержимостью. Если бы она позволила себе нечто подобное в отношении любой другой аристократки, отец бы уже шкуру с неё спустил. Здесь же почему-то обошёлся лишь формальным удалением с мероприятия.

«Что происходит? Чего я не знаю?»

Когда они с Ксандром стояли на краю арены, Андрей уговаривал Кирану отказаться от поединка. Да, пусть княгиня восприняла это лишь как демонстрацию возможностей, но Андрей то понимал подоплёку происходящего.

И отец понимал, но не остановил.

Но хуже всего, что понимал это и Махмуд Кёпеклери, прямо указавший, что Мария зарвалась.

Ещё сложнее далось Андрею признание самому себе, что Кирана стала ему интересна как женщина и как личность, а не просто как удачный вариант для обустройства собственной жизни. При этом принц понимал, что не может рассчитывать ни на что кроме дружбы. Уж слишком разительно отличалось их мировоззрение.