Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

И энтот мужик, что заходил, оставил расписку.

— Она у вас? — тотчас оживился я.

— Он хотел ее забрать, но я не отдала. — Женщина вынула сложенную бумажку из передника и протянула мне. — А еще он пуговицу потерял. И знаете, что странно…

— Что? — Я напрягся.

— Костюм у него был серый. И пуговица, стало быть, серая. Но на полу оказалась черная.

— Может, это какая другая пуговица?

— Господин, у нас отродясь таких в доме не бывало.

Клава протянула мне кругляшок с агатом.

— Заберите. И кем бы вы ни были, господа, дай вам небушко долгих годков и радостей.

За то, что старика моего успокоили.

С этими словами женщина развернулась и ушла. Мы молча направились в сторону машины. Каждый думал о своем. Уже сев в автомобиль, Фома сказал:

— Хорошо вы поступили, вашество. Что деньги энти отдали и соврали про Бориса.

— Нельзя людей обижать, — пробормотал я негромко.

— Кто ж спорит, — протянул парень и вдавил педаль газа в пол.

***

Вечера пятницы в районе морского пароходства не отличались разнообразием.

После тяжелого трудового дня рабочие обычно гуляли. Лавки переходили на круглосуточное обслуживание клиентов, а дешевая водка разлеталась ящиками. И когда солнце скрывалось за гладью залива, в районе уже начинались попойки и дебоши. С недавнего времени эта территория контролировалась патрулями «Сынов», которые пресекали беспорядки.

У ворот порта уже дежурил усиленный наряд дружины. Десяток бойцов с хмурыми, даже злыми лицами стояли у створок, пристально осматривая прилегающую местность, готовые в любую минуту выставить тотемы.

Лихих людей, желающих попасть в порт, чтобы вынести все ценное, в районе хватало.

На узкой дороге заплясал свет фар приближающегося автомобиля. Один из стоявших на воротах дружинников толкнул в бок напарника и кивнул в сторону машины выехавшей на узкую разбитую грунтовую дорогу. Авто остановилось у ворот. Из салона вышли двое в строгих черных костюмах. Они были полной противоположностью друг друга. Один был низкий и коренастый. Покрытое шрамами лицо и наголо обритая голова делали его похожим на разбойника, который сбежал с каторги.

Второй же был высоким, худым как щепка. Узкое лицо и острые скулы указывали на аристократическое происхождение гостя. А судя по изящной эспаньолке парень, скорее всего, был из старой семьи.

Гости направились ко входу, обходя разлившиеся в ямах глубокие лужи.

— Эй, босяки, открывайте ворота! — хриплым голосом потребовал коренастый.

Стянувшиеся ко входу дружинники переглянулись.