Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

— Что вы имеете в виду?

— А у вас есть заключение от эксперта из дома скудоумия, что Зимин вменяем? Может потому его и не взяли в дружину, где ему и место, судя по уровню силы. К тому же вчера, по его показаниям, он возвращался из кабака. Значит, был пьян. Прокуратура не примет такое доказательство для суда.

На лице Иванова проступили красные пятна.

— Ладно. Тогда я, пожалуй, задержу вас…

— Не сможете. — Я с улыбкой покачал головой. — Убитые были, как вы сказали, «привилегированные члены общества». Не аристократы.

И даже вы говорите, что они напали первыми на дворянина. Значит, по любому раскладу я не представляю угрозы для общества, так как не проявил агрессию первым. Показания неравнозначны. Прокуратура будет учитывать такие факты, как статус и прегрешения перед Империей, Синодом и народом. И моя репутация кристально чиста. А у Зимина?

Иванов зло нахмурился, глядя на меня. И я продолжил:

— Слова бастарда, уволенного из жандармерии, которые даже я поставил под сомнение, не равнозначны словам дворянина с кристально чистой репутацией.

Вам нужно еще минимум два свидетеля, которые подтвердят его показания. А теория про неофициального охранника выглядит совсем бредово. Вы не сможете доказать сам факт того, что я нанял бойца. Для этого вам нужны мои показания. Или факт того, что я неоднократно передавал парню деньги за проделанную работу. На его словах обвинение не построить. Так что я не вижу ни одной причины на задержание в камеру острога на двое суток.

— А вы, как я погляжу, готовились к нашей встрече, — просипел парень.

— Нет, вы, конечно, можете нарушить правила. Но мне придется пожаловаться вышестоящему чину жандармерии, — продолжил я, делая вид, что не слышу слов следователя. — До камеры острога я все равно не дойду, а вот ваша репутация немного испортится. Выбор за вами.

Мне показалось, что сидевший напротив меня Дмитрий Иванов заскрипел зубами от злобы. Но он справился с приступом гнева. Взял ручку, вытащил из стопки бумаг пропуск и принялся быстро его заполнять.

— Держите. — Он передал мне заполненный бланк. — Можете быть свободны.

Я даже не пошевелился. Взглянул на бумагу, перевел холодный взгляд на Иванова и произнес:

— Мне кажется, вы забыли самое главное.

Иванов непонимающе посмотрел на меня, и я тяжело вздохнул, будто готовясь объяснить неразумному ребенку правила поведения за столом.

— Вы забыли принести официальные извинения за попытку обвинения невиновного, чем оскорбили дворянина. Дмитрий, я жду.