Провинциал. Книга 1

- Ага, не повезло мне, - произнёс почтенный доктор и, как бы невзначай, опустил раскрытую ладонь на упругую попку приблизившейся вплотную девушки, - но хорошо, что у меня есть ты, - доктор Ху плотоядно улыбнулся, прижимая к себе горячее молодое тело податливой ассистентки и заглядывая в её глаза, окружённые пушистыми ресницами, - ты же утешишь старика?

- Как скажете, доктор Ху, - Кристи нарочито медленно облизнулась и, не отрывая взгляда от глаз шефа, подёрнутых поволокой похоти, плавно опустилась на колени…

Я очнулся в своей каюте, перед глазами плавала серая пелена.

Глаза слезились, голова раскалывалась, во рту, как коты неделю гадили…

В общем, так себе состояние. Почувствовав сильнейший рвотный позыв я со стоном сполз с койки и на подгибающихся ногах проковылял в санузел.

Включив свет увидел в зеркале над раковиной привидение. Отшатнулся. Привидение тоже отшатнулось.

- Значит, это я, - я с трудом осмыслил увиденное.

Да, краше в гроб кладут. Морда бледная, под глазами фиолетовые круги на пол-лица.

Белки глаз покрыты частой сеточкой лопнувших сосудов. На впалых щеках топорщится щётка жёсткой щетины. Красавец!

С новой силой накатила рвота. Меня скрутило над унитазом, как тряпку, выжимаемую безжалостным великаном.

Ещё несколько спазмов, один за одним. Из желудка вылетело наружу всё, что там ещё оставалось. Из меня лилась какая-то чёрная слизь. Казалось, я изверг наружу даже свою бессмертную душу. Только вот, неужели моя душа настолько черна?

Вроде отпустило.

Я подрагивающими пальцами открыл кран и присосался к нему. Когда в желудке начало ощутимо булькать, нехотя отвалился от крана и сполоснул физиономию.

Привлекательнее она не стала, но, хотя бы немного расправилась.

Едва перебирая ногами, я, чуть ли не ползком, вернулся в комнату и обессилено повалился на койку.

Сердце билось так, что мне казалось, оно сейчас выскочит через горло и пойдёт прыгать по полу, оставляя на его поверхности дымящиеся кровавые лужи.

Полежав минут с пятнадцать неподвижно, я ощутил, что меня потихоньку попускает.

Дыхание успокоилось, сердце тоже утихомирилось, головная боль незаметно исчезла и ко мне, наконец, вернулась способность относительно трезво мыслить.

Последний эпизод, который мне удалось извлечь из глубин моей памяти, это укол в ладонь и издевательская фраза Вени…

Я поднёс к глазам правую руку и без труда разглядел большой синяк на ладони, с пятнышком запёкшейся крови в центре.