Сила рода. Том 5

Дах!

Ударил я от души.

Выплёскивая накопившееся раздражение и усталость последних дней.

Кто бы знал, как меня бесят вот такие вот гнусные людишки, которые готовы пойти на всё, выслуживаясь перед кем-то!

То, что Спесов выполняет поручение кого-то из дворян – очевидно, но кто же работает так топорно?

Впрочем, мне же лучше.

Никанор Спесов пусть первый, но не последний.

Судя по отголоскам эмоций, присутствующих на совете офицеров, есть ещё как минимум двое-трое Воинов, которые имеют что-то против меня.

И вот как им объяснить, что преследуя сиюминутную выгоду, они старательно выкапывают братскую могилу нашего общего будущего?

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за два удара сердца.

Именно столько времени Спесов стоял, покачиваясь, передо мной.

Смотри-ка, хоть и поплыл, но падать даже и не думает! Эдак ещё пару секунд и в себя придёт!

Но тут я сам виноват, ударил на эмоциях.

— Мало? — хмуро уточнил я, недовольный нанесённым ударом, — мне для своих офицеров ничего не жалко!

Хрясь!

На этот раз я ударил не так сильно, зато точно.

Челюсть штабс-капитана хрустнула, а сам он, вздрогнув, рухнул на пол как подкошенный.

— Что ж вы такие тупые! — я без замаха пнул валяющегося на земле Спесова в живот. — Думаете, пацан перед вами стоит, значит, недоросль или недоумок?

Я посмотрел на тех офицеров, от которых шли самые яркие эмоции и снова пнул Никанора.

На этот раз по рёбрам.

— Мне плевать на ваши долги, из-за которых вы вынуждены выполнять всякие неприятные поручения. Каждый сам выбирает поступить по Совести или по Корысти.

Ещё один пинок.

— Но зарубите у себя на носу. Малейшее подозрение на неповиновение, брожение или того пуще, бунт, я вас, Д’Артаньянов тупоголовых, прям здесь и закопаю.

Ещё пинок, на этот раз по руке.

— Мы не погулять вышли! Мы в тылу у врага! И ещё одно такое представление, будет военный трибунал и показательная казнь!

Я хотел было пнуть Никанора ещё разок, но передумал.

— Вопросы есть?

— Так точно, — отозвался один из офицеров, от которых транслировались негативные по отношению ко мне эмоции.

— Имей дальше, — недовольно процедил я, сверля ещё одного «бунтовщика» тяжёлым взглядом.

Судя по бьющим из Воина эмоциям, он намеревался повторить подвиг Спесова.

— Отказываете? — сощурился Воин. — Может, и меня до полусмерти изобьёте?

— Представьтесь.

— Поручик Иванов.

— Надо же, однофамилец, — удивился я. — А имя?

— Андрей. Андрей Иванов.