Заступник. Проклятье Дайкоку

Я попытался взбрыкнуться и скинуть его с себя. Но он весил минимум на пару десятков больше, чем я. Не сумоист, но достаточно тяжелый.

— Последнее слово? — прохрипел он, скалясь в злорадной улыбке. Слюна свисала с его губ, а глаза налились кровью.

Мир вокруг начал меркнуть вокруг. Словно мне накинули шоры. Пространство сжималось все сильнее и сильнее. Я бросил тщетную попытку оторвать его цепкие лапы от горла и, сложив ладони “лодочками” со всего размаху саданул его по ушам.

Он вскрикнул. Я развел руки и сделал так еще раз, после чего вцепился руками в его лицо и большими пальцами надавил на глазницы.

Он отпустил мое горло и теперь держал меня за запястья. Я снова дернулся, воспользовавшись заминкой и перекатился на него.

Горло саднило и хрипело. Сто процентов будут огромные синяки, а голос сядет минимум на неделю.

Сил у него хватало. Выдавить глаза ему не получалось, потому что он отводил мои руки от себя. Тогда я просто расслабил правую руку, выдернул ее и ударил ребром ладони ему по кадыку.

Он всхрапнул, а глаза расширились от боли и удивления, но сопротивляться не бросил. Дернул всем телом, подобрал под себя ноги и пинком отправил меня в к стене от себя, после чего вскочил на ноги и кинулся, как разъяренный носорог, ослепленный ненавистью и болью.

Я говорил, что драка это череда действий, построенных на рефлексах.

Я увернулся от его размашистого удара. Просто поднырнул под руку и, используя его личную инерцию, проводил всю массу его тела в стену за собой.

Бам.

Лоб врезался прямо в стену. Он схватился руками за лицо. Я же дернул его на себя и следующим движением отправил его головой в окно. Стекло посыпалось мириадами блестящих осколков.

Татуированный якудза держался руками за раму окна, а я схватился за ремень его штанов и очередным рывком выкинул сквозь проем. Так он и повис, держась руками. Его вопль, наверное, пронзил все ночное Кобе.

Пусть так и висит. Его проблемы. В глаза бросилось то, что у него не было мизинца.

Я привалился спиной к стене и помассировал больное горло.

Мышцы уже начали отекать и саднить, а дыхание затруднилось и стало слегка сиплым.

— А… хиро!

Твою мать, Куросаки!

Я бросил взгляд по комнате. Рюсэей лежал на столе и сдерживал две руки якудзы, что держал тонто в нескольких миллиметрах от его горла. Я схватил вазу с соседнего окна и со всего размаху метнул ее.

Запеченная глина брызнула во все стороны матовыми кусками, а якудза завалился набок, но был все еще в сознании.