За последним порогом. Паутина. Книга 3

Что, разумеется, совсем неудивительно – я давно заметил, что дамские романы – это, по сути, романы о мужчинах, причём мужчины в них всё какие-то странноватые. Впрочем, откуда бы мне разбираться в мужчинах? Возможно, с точки зрения женщин, мы такие и есть, странноватые.

– Как хорошо сидеть вот так вот, семьёй, – удовлетворённо вздохнул я. – Это просто безобразие, что мы так редко встречаемся. Скоро друг друга узнавать перестанем.

– Ну надо же, какая мысль тебя посетила! – саркастически фыркнула мама. – Я уже и не надеялась, что она когда-нибудь тебе в голову придёт.

Я немедленно почувствовал себя виноватым, а от Ленки донеслась неумело подавленная волна веселья.

– Вообще-то ты сама всё время в клинике, – попытался я перейти в нападение.

– Вообще-то я каждый вечер дома, – насмешливо взглянула на меня мама. – Ты просто этого не знаешь, потому что тебя никогда дома нет.

Попытка атаки с треском провалилась.

– Вообще-то нам приходится и работать, и учиться, – я перешёл в глухую оборону.

– Только это тебя и извиняет, – проворчала мама.

Забавная мысль вдруг пришла мне в голову – а чем я отличаюсь от неимущего студента, который днём учится, а вечером разгружает вагоны? Наверное, только тем, что я на работе сижу за столом, а не таскаю мешки, да езжу в лимузине, а не на конке. Не то чтобы я давлю на жалость, но ведь если разобраться, разница и в самом деле не так уж велика. Богатые, как уже было замечено, тоже плачут ещё как.

– А знаешь, Кени, – вдруг сказала мама, – меня давно уже занимает вопрос – зачем ты всё это делаешь? Ты нагрёб уже столько, что сам, наверное, не помнишь, что у тебя есть.

Тебе не кажется, что это начинает походить на бессмысленное стяжательство?

– Не у меня есть, а у нас есть, – недовольно заметил я. – У тебя всё это тоже есть – мы семья, помнишь?

– Извини, – улыбнулась она. – Я, конечно же, неправильно выразилась. Но тем не менее – ты не находишь, что всё это уже лишнее?

– Ну ты же зачем-то постоянно расширяешь свою клинику?

– Она нужна мне, чтобы расти дальше, – невозмутимо ответила мама.

– Я целитель, мой путь состоит в том, чтобы исцелять, и клиника мне необходима. Пока необходима. Открою тебе небольшой секрет – я очень далеко продвинулась за последние два года, и уже могу исцелять не только людей.

– Ты имеешь в виду, что можешь работать ветеринаром? – с недоумением переспросил я.

– Нет, – засмеялась она, – я опять неточно выразилась. Просто у меня в клинике только люди, вот я и сказала так.