За последним порогом. Паутина. Книга 3

– Давайте вашу зачётку, Арди, – вздохнул Горазд. – Оценка «превосходно», поздравляю. Я вас больше не задерживаю, всего хорошего!

– Благодарю вас, почтенный, – обозначил я вежливый поклон. – И позвольте дать вам добрый совет – убавьте энтузиазма. Особенно когда будете принимать экзамен у моей жены. У всякого терпения есть предел, и вы к нему подошли опасно близко.

Ленка сдала за двадцать минут, получив своё «превосходно». Всё-таки вменяемый...

* * *

– Нет-нет, Арди, тебе не сюда, – ехидно усмехнулся Менски.

– Не сюда? – с недоумением переспросил я, отпуская ручку знакомой двери тестового коридора.

– Для семьи Арди мы приготовили нечто особенное. Нечто вас достойное.

Одногруппники дружно посмотрели сначала на меня, потом на Ленку. Во взглядах у них отчётливо читался ужас, смешанный с сочувствием. Ленка презрительно улыбнулась – запугать её было практически невозможно. И уж во всяком случае, нашему Генриху это точно было не по силам. Её принципы в чём-то были похожи на самурайский кодекс – что-то вроде «встреть неизбежное с улыбкой и умри достойно».

Она, конечно, никаких кодексов не записывала, да и вообще свои принципы никогда не обсуждала, но я-то знал её как бы не лучше, чем себя.

– Благодарю вас, наставник, – я вежливо наклонил голову. – А также других преподавателей, которые, как я полагаю, вам в этом помогали.

Генрих досадливо фыркнул – он давно уже свыкся с мыслью, что мы его не боимся, но какие-то надежды на этот счёт, по-видимому, всё-таки питал.

– Я им передам, – кивнул он.

– Тебе вон в ту дверь.

– Я должен что-то знать об этом «особенном»? – спросил я. – Или мне следует узнавать всё по ходу дела?

– Да, собственно, секрета тут никакого нет, – с некоторой неохотой отозвался Менски. – Такой же коридор с ловушками, просто ловушки не позволяют мухлевать.

– Мухлевать? – я вопросительно поднял бровь.

– Неподходящее слово, признаю, – махнул рукой тот. – Ладно, иди.

За указанной дверью и небольшим предбанником открылся привычный вид тестового коридора – истёртые каменные плиты, неровные базальтовые стены, тусклый мерцающий свет.

Зрение было здесь почти бесполезно – тени непрерывно плясали, и в их мельтешении было практически невозможно что-нибудь разглядеть. Я прикрыл глаза – это беспрерывное мелькание только мешало сосредоточиться, – и попробовал ощутить окружение. Получилось не сразу, но с третьей попытки удалось войти в лёгкий транс и почувствовать коридор – равнодушно-холодные стены и пол, изрезанные нишами и каналами.