Дядя самых честных правил 5

Бросив палки на землю, Диего вынула из кармана вычурный small wand с блеснувшим золотым сердечником. Выжгла траву в центре поляны и принялась вычерчивать на земле эфиром большую пентаграмму. По углам звезды она рисовала Знаки, которые я со своего места опознать не мог . Было видно, что опыта в деланной магии у неё почти нет — так, теоретические основы и минимум практики. Она то собирала small wand’ом свободный эфир, то тянула его из своего Таланта, а линии эфира выходили неравномерными и неровными.

Заморозка отпустила ещё чуть-чуть, и я смог моргнуть. Под веки будто песка насыпали, до того мерзкое было ощущение. А следом начало покалывать язык и губы, возвращая мне способность говорить.

— Диего, зачем всё это?

Я не узнал свой голос, хриплый и бесцветный. Испанка обернулась и хищно оскалилась:

— А вот и главный виновник очнулься, un repugnante nigromante y heretico.

Еретик? Sanctum Officium на её плече? У меня в голове щёлкнуло, и кусочки мозаики встали на свои места.

— Что делает в России терциарий Конгрегации священной канцелярии?

— Догадался? Умён, Констан, этого у тебя не отнять.

— Ты не ответила на вопрос.

— Что делаю? Собираюсь уничтожить нечестивое некротское семя.

Плавной походкой она подошла ко мне и наклонилась, заглянув в лицо.

— Я так долго ждала подходящей возможности, Констан. Целый год учила тебя, улыбалась, смотрела на твоих распутных девок. Я уж думала, мне придётся следить за тобой много лет, терпеть твои шуточки и жрать вашу отвратительную еду.

Тебе нашли учителя, да? А ты с радостью согласился, подписав себе приговор. Не знал, что у меня инструкция — не допустить некроманта на службу вашей варварской царице. И теперь ты умрёшь, медленно и мучительно, malparido.

Вот оно что, оказывается. Подслушала и приняла решение о ликвидации. А я, дурак, искал агента Голицына, не подозревая о настоящей бомбе у себя под боком. Ну, что сказать — провокация удалась с перевыполнением плана.

— Я выжму из тебя Талант и положу его вот сюда, — Диего продемонстрировала серебряную шкатулку.

— Тебе будет очень больно, baboso, но ты будешь жить до самого конца. Не волнуйся, ты не первый некрот в моей practica — я сделаю всё как надо.

Испанка потрепала меня по щеке и выпрямилась.

— Диего, зачем ты это делаешь? — Апполинарий поправил на носу разбитые очки и поморщился. — Ты ведь не такая!

— Такая-такая, — испанка усмехнулась, — глюпый влюблённый дурак.